Публикуется по изданию:
Куликов Ю. «Будите в себе Прекрасное». Бангалор, Индия. [25.10.]1989 г. // «Будите в себе Прекрасное…»: к 110-летию со дня рождения С.Н. Рериха. Сб. В 2 т. М.: МЦР, 2016. Т. 2: 1977–2016. С. 324–327.
История публикации:
Куликов Ю. «Будите в себе Прекрасное» // Литературная газета. 1989. 25 окт.
Ю. Куликов.
«Будите в себе Прекрасное»
Перед дверью гостиничного номера стояло три коричневых стула.
Эта деталь, как, впрочем, и сам факт, что Святослав Николаевич Рерих сразу согласился на встречу, показала табличка: «Пожалуйста, никаких посетителей» – лишь уступка врачу, следящему, чтобы после недавней операции знаменитый пациент не переутомился. Из загородного дома в бангалорский отель «Ашок» Рерихи переселились ненадолго – ближе к медицине. Номер самый обычный. Только обилие цветов и лекарств, а также заставленный косметическими флаконами туалетный столик по-прежнему прекрасной Девики Рани Рерих, жены художника, когда-то кинозвезды, говорят об индивидуальности временных обитателей. Здесь Святослав Николаевич встречает своё 85-летие.
Поздравительные открытки, телеграммы отовсюду. Бросилась в глаза плоская бутылочка с надписью от руки: «Крещенская святая вода». Прислана она Московским патриархатом Русской православной церкви с пожеланиями «многая лета». Поистине наступили иные времена, если дар от митрополита Филарета переслан в Индию дипломатической почтой.
– Вы посещаете церковь? – спрашиваю.
– Иногда. В Бангалоре есть христианские храмы. Я верую, и Девика тоже. Она и индуистка, и христианка одновременно.
– Разве такое может быть?
– Вполне. Ведь все религии исходят из одного – из прекрасного в человеке. Только люди своими несовершенствами делают порой их враждебными друг другу.
– Вспышки национальной, религиозной ненависти сегодня – боль Индии и Советского Союза...
– Это чрезвычайно печалит меня. Коммунализм [1] – проявление дисгармонии в мире, а человек так остро нуждается в согласии с собой, душевном просветлении.
– Ваша жизнь в этом смысле представляется счастливой. Она – стремление к самовыражению. Обрели ли вы с годами какие-то новые ценности?
– Я бы сказал, что скорее укрепился в прежних. Самые глубокие переживания человека – духовные. Об этом надо помнить и в молодые годы, наполненные чувственными радостями. Вам и всем соотечественникам говорю: будите в себе прекрасное!
– Вы в молодости подолгу жили в Гималаях – в семейном уединении. Имение Рерихов в Кулу как бы отгорожено от внешнего мира. Испытывали ли вы одиночество?
– Отнюдь. Брат, матушка, отец – лучшего окружения, чем наша семья, представить не могу. Дни были насыщены творческими устремлениями. В горах родился Институт гималайских исследований, где обрабатывались материалы, собранные Рерихами за годы экспедиций, изучались культура, традиции, медицина Азии. К сожалению, война прекратила деятельность института «Урусвати».
– Идея его возрождения витает в воздухе. Как вы относитесь к планам создать на прежней базе совместный советско-индийский научный центр в Гималаях?
– Конечно, хорошо. Только надо найти человека, равного Юрию Николаевичу Рериху, тогдашнему директору «Урусвати», по энциклопедическим знаниям, энтузиазму. А если нет одного – найти нескольких, способных возглавить самоотверженный труд. Пока же «Урусвати» совсем без работников, только управляющий живёт в имении.
– Знаю, есть мысль открыть в Кулу и Международный дом творчества художников, писателей, востоковедов, реставрировать здания, где сейчас посетителям доступны три комнаты.
– Дорогой мой, пусть хоть что-то начнётся. Постепенно дело разовьётся по многим каналам. Самое трудное, поверьте, – отыскать надлежащих людей.
– В ваших словах мне слышится горечь, может быть, оттого, что в течение долгих лет вы писали о важности не растерять наследие Рерихов, не дать ему растечься по частным коллекциям?
– Я не только писал – встречался с Хрущёвым, Фурцевой, Демичевым. Беседы были самые благоприятные. Не могу пожаловаться на отсутствие интереса на всех уровнях правительства, среди чиновников разных рангов...
– Тем не менее дело не сдвигается с мёртвой точки.
Святослав Николаевич снисходительно смеётся:
– Ничего. У каждого времени свои особенности. Главное, сейчас вопрос улажен. Я этому рад.
– Вы имеете в виду будущий Центр-музей Николая Константиновича Рериха в Москве?
– Вот именно! Он поможет сохранить и изучить созданное всей нашей семьёй.
– Вы видели фотографию дома, выделенного под Центр-музей? Вероятно, в его обустройстве вам захочется принять участие?
– Только болезнь помешала мне раньше приехать в Москву. Я буду там, когда совсем поправлюсь [2]. Вы ведь знаете, что Николай Константинович был разносторонним человеком. Надо отразить историю его необычной жизни, его искания. После отца осталось огромное наследие. Чтобы правильно разместить его, требуется работа мысли. И ещё: музей должен жить, а не быть складом забытых вещей.
– Мне рассказывали, что на первом этаже здания сейчас магазин «Ноты». Почему бы не переоборудовать его, скажем, в музыкальный салон? Ведь Елена Ивановна – племянница Мусоргского [3], и музыка в вашей семье занимала исключительное место.
– Матушка вообще была незаурядным человеком. После неё осталось несколько томов – записи чётким, изысканным почерком – о жизни Востока, буддизме, тибетской медицине, уникальные наблюдения, которые, несомненно, должны стать доступными людям. Здесь обязательно должны проходить лекции, быть выставлены древнеиндийские, раннекитайские предметы, найденные когда-то в труднодоступных районах. И, конечно, не следует упускать из виду изыскания брата – крупного специалиста по Центральной Азии, знавшего более 20 языков. Впереди колоссальная работа по систематизации, изучению, использованию архива. Но цель стоит того, ибо последователи со всего мира будут иметь крышу, под которой смогут общаться, сближая тем самым континенты и сами становясь лучше, как и мечтал Николай Константинович. Появление именно в Москве общего дома Рерихов глубоко трогает меня.
Бангалор
_________________
[1] Коммунализм (от англ. communal – общинный) – религиозный шовинизм в поликонфессиональной стране. Исходным для идеологии коммунализма является отождествление понятий "нация" и "религиозная община". При этом если в отношении "своей" общины разногласий не возникает (её обязательно отождествляют с нацией), то в отношении общины "противостоящей" высказываются различные точки зрения; так, на раннем этапе эволюции коммунализма, когда надо было из агитационных соображений провести размежевание между индусами и мусульманами, коммуналисты, в части индусские, говорили о наличии в Индии по крайней мере двух "наций" (в их понимании), т.е. индусской и мусульманской.
Позднее же была поднята на щит концепция одной нации (индусской), окружённой национальными (т.е. религиозными) меньшинствами. Насаждаемая коммуналистами идеология общинной исключительности и общинного шовинизма активно противопоставляется индийскому национализму, как религиозная община в их выступлениях противопоставляется всеиндийской общности и призвана, по их мнению, подменить эту последнюю. Эти концепции возникают не на пустом месте: принадлежность к той или иной религиозной общине для большинства индийцев занимает едва ли не первое место в иерархии массового сознания, отодвигая на второй план этническое, языковое, тем более классовое самосознание.
При этом следует иметь в виду, что коммунализма – понятие прежде всего политическое. Апеллируя на словах к религии, идеологи коммунализма чисто религиозным вопросам практически не уделяют внимания. "Религия – конь, политика – всадник" – удачно определил суть их доктрины один из лидеров сикхского коммунализма. Во взаимоотношениях общин коммунализм выливается в кровавые погромы, убийства и грабежи. (Источник: https://gufo.me)
[2] По приглашению правительства СССР супруги Рерих приехали в Москву 4 ноября 1989 г.
[3] Василий Иванович Голенищев-Кутузов (дед Е.И. Рерих) и Федор Иванович Голенищев-Кутузов (свояк матери М.П. Мусоргского Юлии Ивановны, муж её сестры Елизаветы Ивановны) были троюродными братьями. Таким образом, мать Е.И. Рерих (дочь В.И. Голенищева-Кутузова) Е.В. Шапошникова и М.П. Мусоргский находились в родственной, но не кровной связи. Однако при оценке на бытовом уровне взаимоотношений близких людей такие тонкости обычно не принимались во внимание, поэтому Елену Ивановну нередко называли племянницей Модеста Петровича.
