Гётц Х. Искусство Святослава Рериха. 1952 г.
Гётц Х. Религиозное искусство Святослава Рериха. [1950-е гг.]
Публикуется по изданию:
Гётц Х. Искусство Святослава Рериха. 1952 г. / С.Н. Рерих. Искусство и Жизнь. Пер. с англ. Т.В. Кожевниковой, И.И. Нейч. М.: МЦР, 2004. С. 291-292.
Источник: «The Illustrated Weekly of India». Сентябрь 1952 г.
Д-р X. Гётц
Искусство Святослава Рериха
Святослав Рерих сформировался как мастер интернациональный, – живя в России, Швеции, в Париже, в Европе, Соединённых Штатах, Индии и получив воспитание в среде, для которой культурные достижения Востока и Запада предстают не как непримиримые полярности, но как дополняющие друг друга полюса. Восток для него – не новое открытие, но хорошо знакомый опыт. Но именно по этой причине его подход отличается большей степенью критичности и в то же время более глубокой проникновенностью.
Его творчество более интеллектуально – в хорошем смысле этого слова, – чем искусство Николая Рериха. Оно разнообразно и кому-то может даже показаться эклектичным. Однако такое толкование вряд ли уместно. Ибо эклектика по недостатку оригинальности придерживается готовых моделей, соединяя их в некое подобие новой композиции. Святослав Рерих в своём искусстве порою пользуется подобными моделями, но только для того, чтобы углубить его содержание за счёт ассоциативного подтекста. Этот метод роднит его с китайскими и японскими художниками и поэтами; однако такой метод по плечу лишь утончённому, высокообразованному мастеру.
Той же широтой подготовки объясняется и замечательное разнообразие его техники, во всех её нюансах, от явного натурализма до монументального декоративного стиля и выразительного, глубокого экспрессионизма. Каждый из них представляет собой соответствующий выражению стоящего за ним опыта язык, который у подобной личности способен охватывать самый широкий диапазон – от всепоглощённости и созвучного отклика до страстного протеста.
И если страстный отклик требует символа, обобщения и усиления выразительности, то мистически-созерцательная всепоглощённость нуждается в наблюдательности по части деталей, но деталей как составных частей единого Космоса. Тот, кто любит ясную, покойную Вездесущность Космоса в живописи Вермеера, знает, что натурализм не следует отождествлять с материализмом. Ведь он может быть также и средством выражения символизма, свободного от внешних атрибутов традиции, ибо всё здесь раскрывается как символ имманентного Божества.
В этом отношении искусство Святослава Рериха, особенно его пейзажи, отражает ту же разлитость Космоса во всём сущем, что и у Вермеера, хотя в других отношениях эти двое могут показаться разными. Современно или традиционно его искусство? – Привычные мерки здесь не годятся. – Оно впитало в себя лучшие достижения прошлого, но при этом не зависимо от традиционных, будь то восточных или западных, формул.
Искусство Святослава Рериха, вне всякого сомнения, глубоко религиозно и сокровенно по сути своей. Но, свободные от условностей, космическое видение Веданты и нравственные устои Христианства выражены в нём в согласии с современным научным опытом. Это здоровое, глубоко нравственное искусство, которое корнями своими уходит в прошлое, живёт настоящим и верит в будущее, искусство, которое обнимает собою всё сущее как проявление множества ликов Единой Вечности.
«The Illustrated Weekly of India»
Сентябрь 1952 г.
Примечания
Эклектика (от греч.) –произвольное соединение элементов различных стилей, подмена композиции простым сложением готовых элементов без их органичной внутренней взаимосвязи.
Экспрессионизм (от лат) –в широком смысле стремление к острой, максимально яркой выразительности художественного образа посредством особой динамики и некоторой деформации форм.
Вермеер Ян Делфтский (1632–1675) – голландский живописец, один из самых выдающихся мастеров жанровой живописи; для его творчества характерны созерцательное спокойствие, поэтизация повседневной жизни, живая вибрация световоздушной среды.
Символизм (франц. от греч) –в широком смысле стремление к отображению в художественном образе сути вещей, скрытого содержания и смысла внешних форм, к установлению связей видимого мира с областью идеальных представлений (аллегорические изображения, символика линий и цветовых отношений и т. д.).
Имманентный (лат.) –внутренне присущий данному явлению, процессу, предмету, проистекающий из его природы.
Веданта (санскр.) –наиболее распространенная из шести индийских религиозно-философских систем, существующая около 3,5 тыс. лет; проповедует воссоединение человеческого духа с Божеством, считая главной целью бытия – освобождение, достижение изначального тождества Атмана (индивидуальное познающее начало) и Брахмана (Высшая Реальность, вечная несотворенная причина всего сущего).
Публикуется по изданию:
Гётц Х. Религиозное искусство Святослава Рериха. [1950-е гг.] / С.Н. Рерих. Искусство и Жизнь. Пер. с англ. Т.В. Кожевниковой, И.И. Нейч. М.: МЦР, 2004. С. 293-297.
Д-р X. Гётц
Религиозное искусство Святослава Рериха
... Восток – неиссякаемый источник вдохновения для художника, который не пленяется чарами живописной экзотики Азии, но столь глубоко вникает в её жизнь и её мысль, что они перестают быть контрастами и сливаются воедино в новом, общечеловеческом синтезе. То, что стало отжившей формулой, что, казалось, противоречит современной науке, вновь возрождается к жизни в ином, более глубоком значении, пробуждая в своих ассоциациях древнее и вместе с тем современное видение Универсума.
Художник этот – Святослав Рерих, родившийся в России, получивший образование в Швеции, Англии и Америке, много лет назад поселившийся в Индии и женившийся на высококультурной, утончённой индийской леди. Индия для него – уже не экзотический край, но ставшая его домом страна, чей народ он способен понять, чья культура составляет неотъемлемую часть его личности. С индийской философией он знаком с детства.
... Природа для него – не тот «Пустырь» современных художников, где навязчивые демоны и призраки подсознания населяют руины и преследуют объятых страхом людей-автоматов, – но мир, полный задушевной лирики. Вы видите игру света в листве деревьев, залитые его лучами луга и горные склоны, окутывающие все тени раннего рассвета или поздних сумерек, слепящий от солнца песок побережья, пылающий закат над Раджпутаной; вы слышите шелест пальм, журчанье гималайских ручейков и шум их водопадов, грохот разбивающейся об утёс волны океана. – Вы ощущаете, как всюду произрастает жизнь, – терпеливо, любовно, и какие бы катастрофы ни случались, – она взойдёт и после них, наполняя руины новыми надеждами, новыми устремлениями к вечной красоте. Да, таковы его люди, его герои! И как бы непривычно они порою ни выглядели, это отнюдь не экзотические чудаки, но такие же, как и все, человеческие существа, с их надеждами и исканиями, достойные сострадания и любви в их каждодневной борьбе за жизнь, за ощущение полноты бытия.
Так и религиозные символы человечества перестают быть теми олицетворениями магического присутствия божества, сама таинственность которых окружала их трепетом подсознательных страхов и побуждений. Их формулы разлагаются на те космические видения, из которых они выкристаллизовались. Возьмите его «Иакова и Ангела»! Яростный вихрь света и тьмы – это борьба библейского патриарха с Архангелом, тень от человеческой фигуры сжата и всё же крепко держит своего божественного противника, который склонился над ним, охватив своего хрупкого противоборца своими могучими крыльями Света. И этот яростный вихрь борьбы между Человеком и Божественным отражается в тёмном океане синих волн, в размытых очертаниях гор и тяжёлых облаков. Поистине, невозможно лучше запечатлеть неистовство битвы. И однако это ещё не всё. Это подобно видению космической катастрофы в далёкой Галактике, когда рождается новая Вселенная; и действительно, рождается новая вселенная – видение Бога в человеке, ухватившегося за Божественное милосердие: «Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня!» Борьба между духом и материей, жизнью и смертью, рождением и возвращением всех вещей в единое лоно, ритм Вселенной: Инь и Ян. И поистине этот вихрь битвы Иакова с Архангелом есть символ Инь–Ян, но не в дальневосточной его формулировке, но как архетип человеческого религиозного опыта, общего для Востока и Запада, для Даосизма, Буддизма, Христианства.
Однако это отнюдь не означает, что Святослав Рерих слеп к катастрофам нашего времени, борьба Иакова – это битва в рождении духа. Означает ли это тогда, что катастрофы нашего времени также представляют собой муки иного перерождения? «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрёт, то останется одно; а если умрёт, то принесёт много плода».
Так родился грандиозный Триптих, апокалиптическое видение тех ужасов, через которые мы проходим в последние десятилетия и через которые, быть может, нам придётся проходить снова и снова, пока сроки не исполнятся.
Прелюдия. – Массы людей спасаются бегством от неведомой надвигающейся опасности, изнеможённая женщина и старик опускаются на обочину в тоске и отчаянии. Но нет никакого выхода. Под душным зеленоватым небом со всех сторон нависают крутые громады новых неизвестных проблем и сил, готовые в любой момент обрушиться на отчаявшиеся массы.
Затем бедствие вырывается на простор: Ангелы Апокалипсиса изливают чаши Божьего гнева на землю, где в море пламени исчезают цивилизации. Солдаты строем идут на кровопролитие, женщины взывают в яростном протесте, отчаянной молитве или безропотном смирении. На переднем плане, занимая почти всю сцену, – мёртвое тело молодого человека падает перед двумя едва видными с правого края женщинами, наклонившимися с состраданием и любовью над его искажённым лицом.
И эпилог: кипящий ад, в котором души тщетно пытаются освободиться от рабства, мучений и отчаяния. Но этот ад освещается светом Христа, сошествующего во тьму в окружении четырёх Херувимов.
Это довольно опасная тема, где художник может натолкнуться на подводные камни традиционализма, затягивающего космическое видение в трясину мелодраматического спектакля. Святослав Рерих не порывает с традицией, но трактует её с большой свободой. Он не боится вводить отдельные реминисценции из других шедевров, но использует их для пробуждения в нашей памяти тех ассоциаций, тех идей, которые он не может выразить в дополнение ко всему, не нарушая строгости композиции, которая только и делает подобную тему допустимой в качестве произведения искусства.
Изнеможённая женщина в прологе напоминает нам кающуюся Марию Магдалину, или Блудницу, перед Христом. Некогда она могла быть модной светской дамой, теперь же, в час приближения беды, она проходит через муки совести, которые приуготовят её сердце к божественной любви.
В центральной части Триптиха Ангелы, написанные в византийском стиле, образуют собой один большой купол, под которым силы накопленного зла отделяют человека от Божественного и оборачиваются человеческим разрушением. Фигура молодого человека падает на землю, как мёртвый Христос, снятый с креста. «Всё кончено, Отец мой, в руки Твои предаю дух мой». Тот Христос, который рождается в каждом из нас в час жертвы и самоотречения и к которому мы возвращаемся в момент нашего спасения. А две женщины с правого края напоминают нам Вергилия и Данте из иллюстраций Уильяма Блейка, подобные свидетелям, сострадающим другим душам, и тем не менее находящиеся в том же аду. Ибо преисподняя всюду, где человек забывает о своём вечном Источнике.
И эпилог: ад «Ладьи Данте» Делакруа – в омуте, наполненном ненавистью и злобой; страстями, извечно превращающими этот мир в ад. И восстающая из него с огромным и вместе с тем бесполезным усилием фигура человека, – микеланджеловский Раб, вечный символ человеческого духа, тщетно борющегося со слабостями плоти, пока Милосердие Господне, дух Истины и Любви, не придёт ему на помощь.
И всё это выстроено благодаря строгой стилизации всех форм, обнажающей самую их сущность, могучему ритму всех линий и ярких цветовых созвучий, который вызывает в памяти Эль Греко. Линии нависающих над беженцами гор образуют контраст безжалостных громад и безвольных жертв. Ангелы, окружившие распятое человечество, – орудия Божьего гнева для нераскаявшихся и вместе с тем орудия Его Милосердия и сострадания для страждущих. Возрастающий поток душ устремляется к Спасителю крестообразной волной, от Ненависти – к Любви. Желтовато-зелёный цвет гибели и беспомощности, а на фоне контрастного жёлто-синего цвета бедствия – красно-коричневый, означающий кровь, огонь и высшее напряжение. И преобладающий синий в эпилоге – это тьма de profundis, но также и мир, и спасение.
Правда, в последней сцене Триптиха Святослав Рерих использует традиционный византийский символ Спасителя – лик Христа, окружённый крыльями Херувимов. Ну можно ли сделать ещё более понятным символизм всей картины? И всё же он не удовлетворяется подобным решением. Группа едва обозначена в окружающем её сиянии. Мир, излучаемый Творящей Любовью, ощутим сильнее в контрасте с мягким светом, пробивающимся в густую мрачную тьму ненависти и борьбы. «Бога никто никогда не видел, но если мы любим друг друга, Бог пребывает в нас». Божественный Принцип, Бог Отец, Парабрахман индийской мысли, находится за пределами человеческого познавания, но также и Логос может быть ощутим только в своём оживотворяющем, просветляющем действии. И нет другого такого действия, где мы можем испытать Божественную Любовь столь сильно, как любовь жертвенная и страдающая в человеческой трагедии. И если распятие было высшим испытанием миссии Христа, Мать скорбящая, Mater dolorosa, оплакивающая бездыханное тело своего сына, является самой волнующей из всех христианских и, пожалуй, всех религиозных тем. Не удивительно, что искусство Святослава Рериха обращается к теме Pieta. Воспитанный в православной Святой Руси, он возвращается, через современную науку и азийскую философию, к древним символам, но символам, которые в ходе этого странствия поднялись от традиционных формул до Огненных Вех Жизни Духа.
[1950-е гг.]
Примечания
«Иаков и Ангел» («Яков с Ангелом») – сюжет этой картины, не раз использовавшийся в мировой живописи (Рафаэль, Рембрандт и др.), восходит к библейскому эпизоду: Иаков, родоначальник народа Израилева, во сне борется с Богом, представшим ему в образе Ангела.
Инь–Ян (кит.) – одна из основополагающих категорий китайской философии, выражающая идею дуальности мира, проявляющуюся в соотношении пар противоположностей: тёмное – светлое, пассивное – активное, мягкое – твёрдое, внутреннее – внешнее, нижнее – верхнее, земное – небесное и т.д.
Апокалипсис (др.-греч.) – одна из книг Нового Завета, в которой содержатся пророчества о Конце света, о борьбе Христа с Антихристом, о Страшном Суде.
Херувимы (от др.-евр.) – один из высших ангельских чинов, «покрытые очами» шестикрылые существа, способные принимать высшую мудрость и сообщать её другим, стражи божественной славы; в иконописи изображаются обычно в композиции «Спас в силах» (особый тип изображения Христа Вседержителя в радужном сиянии небесной славы и в окружении небесного воинства).
Реминисценция (франц. от лат.) – сознательное или невольное заимствование отдельных черт или образов из другого произведения искусства.
Мария Магдалина – евангельская кающаяся блудница, образ которой изображали в своих картинах Тициан, Ж. де Латур и др. европейские художники.
Вергилий Марон Публий (70–19 гг. до н.э.) – римский поэт, автор героического эпоса «Энеида», вершины римской классической поэзии.
Данте Алигьери (1265–1321) – итальянский поэт, автор поэмы «Божественная комедия», в основе сюжета которой – странствие самого поэта вместе с Вергилием по сферам загробного мира.
Блейк Уильям (1757–1827) – английский поэт и художник, иллюстрировал «Божественную комедию» Данте.
«Ладья Данте» (1822) – картина французского художника Э. Делакруа, написанная на сюжет из «Божественной комедии» Данте.
... микеланджеловский Раб – видимо, имеется в виду «Скованный пленник» (ок. 1513), статуя Микеланджело для гробницы папы Юлия II.
Эль Греко (собств. Теотокопули) Доменико (1541–1614) – испанский живописец, грек по происхождению, творчество которого отличается особой экспрессией; композиции его картин, написанных преимущественно на религиозные сюжеты и изображающих святых в состоянии мистического экстаза, строятся на ритмическом соотношении выпуклых и угловатых форм, беспокойных волнообразных линий, произвольно смещающихся планов, смелых ракурсов, на контрастах света и тени.
De profundis (лат.) – преисподняя.
Логос (греч.) – в христианстве второе лицо Троицы, Бог Сын.
Mater dolorosa (лат) – скорбящая, страдающая женщина-мать.
Pieta (итал. сострадание) – «Оплакивание Христа», в живописи или скульптуре изображение скорбящей Богоматери, которая вместе с Иоанном и тремя Мариями (число участников сцены может варьироваться в зависимости от замысла художника) держит тело снятого с креста Иисуса и оплакивает его.
