Скрыть оглавление

IV. Pax Per Сultura

Охрана культуры

Красный Крест Культуры

Динозавры

Великие облики

Царство Культуры

Цивилизация

Hridaya

Молодежь

Шовинизм

Опасные болезни

Похвала врагам

Молох

Продажа душ

Стойкость

Вандалы

Terror Antiquus

Миссия женщин

Культурное Единение 

 

 

ОХРАНА КУЛЬТУРЫ

 

Культура есть почитание Света. Культура есть любовь к человеку. Культура есть благоухание, сочетание жизни и Красоты. Культура есть синтез возвышенных и утонченных достижений. Культура есть оружие Света. Культура есть спасение. Культура есть двигатель. Культура есть Сердце. Если соберем все определения Культуры, мы найдем синтез действенного Блага, очаг просвещения и созидательной Красоты.

Осуждение, умаление, загрязнение, уныние, разложение, все порождения невежества не приличны Культуре. Ее великое древо питается неограниченным познаванием, просвещенным трудом, неустанным творчеством и подвигом благородным.

Камни великих цивилизаций укрепляют твердыню Культуры. Но на башне Культуры сияет алмаз-адамант любящего, познающего бесстрашного Сердца.

Любовь открывает эти Врата прекрасные. Как всякий настоящий ключ, и любовь эта должна быть подлинная, самоотверженная, отважная, горячая. Там, где истоки Культуры, там источники горячи, и бьют они из самых недр. Где зародилась Культура, там ее уже нельзя умертвить. Можно убить цивилизацию. Но Культура, как истинная духовная ценность, бессмертна.

Потому и радостна пашня Культуры. Радостна даже в самых крайних трудах. Радостна даже в напряженных битвах с самым темным невежеством. Зажженное сердце не ограничено в великой Беспредельности.

Праздник труда и созидания. Звать на праздник этот – значит лишь напомнить о нескончаемом труде и о радости ответственности, как о достоинстве человеческом.

Труд работника Культуры подобен работе врача. Не одну болезнь знает истинный врач. Не только врач спасает от уже случившегося, но он мудро предусматривает на будущее. Не только изгоняет болезнь врач, но он работает над оздоровлением всей жизни. Сходит врач во все подвалы темнейшие, чтобы помочь осветить и отеплить их.

Не забывает врач о всех улучшениях, украшениях жизни, чтобы порадовать дух поникающий. Знает врач не только старые эпидемии, но готов распознать и симптомы новых несчастий, вызванных гниением устоев. Имеет здоровое слово врач и к ребенку, и к старцу, для каждого готов его совет одобряющий. Не прекратит врач познавания свои, иначе он не ответит действительности. Не утеряет врач терпение и терпимость, ибо ограниченность чувств оттолкнет от него болящих. Не устрашится врач видом язв человеческих, ибо он мыслит лишь об исцелении. Собирает врач всяческие травы и камни целебные, знает он об изыскании их благого применения. Не утомится врач поспешить на помощь к больному во все часы дня и ночи.

Работнику Культуры присущи те же качества. Так же точно готов он на помощь во благо в любой час дня и ночи. Подобно скаутскому зову, работник Культуры доброжелательно отвечает: «Всегда готов». Он открыт сердцем ко всему, где опыт и знание его могут быть полезны. Помогая, и сам он вечно учится, ибо «в даянии мы получаем». Он не устрашается, ибо знает, что страх открывает врата тьмы. Работник Культуры всегда молод, ибо не дряхлеет сердце его. Он подвижен, ибо в движении сила. Он зорок на постоянном дозоре во Благо, в Познание, в Красоту. Знает он, что есть сотрудничество. Нитями сердечными объединены работники Культуры. Горы и океаны не препятствия для этих сердец возжженных. И не мечтатели они, но строители и пахари улыбающиеся.

Посылая привет о Культуре, нельзя послать его без улыбки, без зова дружбы. Так и сойдемся, так и соберемся и потрудимся во Благо, во Знание, во Красоту. И сделаем это неотложно, не упустив ни дня, ни часа для строительства доброго.

 

 

КРАСНЫЙ КРЕСТ КУЛЬТУРЫ

 

Читаем в газете телеграмму из Нью-Йорка о 800 000 безработных в одном этом городе. В Штатах число безработных превысило 9 миллионов. При этом мы знаем, какое множество интеллигентных работников, конечно, не включено в эту цифру, но испытывают нужду, безработицу не меньшую. Такие цифры истинное несчастье; они показывают, что кризис не только вошел во все слои общества, но уже является разрушительным фактором. В той же почте сообщается о том, что само существование «Метрополитен Опера» находится в опасности. Письма сообщают не только о новых урезываниях просветительных учреждений, но и о многомиллионных потерях такими людьми, которые считались незыблемыми столпами финансовой мудрости. Институт Искусств в Детройте, чьим президентом является Форд, временно закрыт из-за дефицита средств. Капитолий в Канзас-Сити, одном из богатейших прежде городов, был продан с аукциона.

Еще одна газетная вырезка обоснованно сообщает: «Сегодня Берлин представляется мертвым городом, о чем свидетельствует то, что лишь половина таксопарка выезжает на улицы и общее движение транспорта в большинстве своем сократилось удивительно. Жители не в состоянии платить квартплату, вследствие чего огромное число людей переселяется в бедные районы города». Таким образом, всюду проявляются знаки страдания. Картина цивилизации, которая представляет собой «мелькающие кадры фильма», была недавно выведена Х.Б. Веллом перед слушателями Лондонской школы экономистов. Он сказал: «Как и во времена Ноя, мы создаем ковчег среди расточительности и крушений надежд. Если усилия по спасению цивилизации малы, мы с помощью развития духа возможно положим основы для другой, лучшей цивилизации». Точно – никто не спляшет на вулкане.

Когда на наших глазах потрясаются основы этой многожитейской мудрости, то не является ли это знаком, что эти материалистические основы дошли до какого-то предела и уже изживаются? И не является ли это знамение еще одним свидетельством о том, что нужно из праха поднимать забытые, запыленные знамена духа, чтобы противопоставить очевидному для всех разрушению ценности незыблемые? Когда же, как не теперь, должны быть зажигаемы сердца детей свидетельствами о подвигах, об истинном образовании и познавании. Может быть, еще не было такого времени, когда самым спешным порядком нужно входить в трудности семьи и, на основании всех исторических примеров, указывать, чем именно были преоборены многократно возникавшие в истории человечества кризисы.

Ведь нельзя более скрывать, что кризис произошел, невозможно утешаться тем, что какой-то новый однодневный сбор накормит всех безработных и голодающих. Совершенно очевидно, что случившееся гораздо глубже.

Уже давно народная мудрость сказала: «Деньги потеряны – ничто не потеряно, но мужество потеряно – все потеряно». Сейчас приходится вспомнить об этой мудрой пословице, ибо о кризисе стало принято говорить: и пострадавшие и почему-то мало пострадавшие стали одинаково ссылаться на кризис, одинаково подрезая все инициативные, творческие устремления.

Так, если не будут приняты основные противодействия, то, быть может, этот кризис явится лишь прологом чего-то еще более грандиозного.

Мы, оптимисты, прежде всего, должны предотвращать всякую панику, всякое отчаяние, будет ли оно на бирже или в священнейшем Святилище Сердца. Нет такого ужаса, который, вызвав к жизни еще большее напряжение энергии, не мог бы претвориться в светлое разрешение. Особенно ужасно слышать, когда отягощенные кризисом люди, не очень плохие сами по себе, начинают говорить, что сейчас не время даже помышлять о Культуре. Мы уже слышали подобные недопустимые в робости и отчаянии своем голоса.

Нет, милые мои, нужно именно сейчас спешно думать не только о Культуре, как таковой, но прилагать этот источник жизни молодому поколению. Можете себе представить, во что превращается едва начавшее слагаться миросозерцание юношества, если оно будет слышать и в школах и в семье своей лишь ужасы отчаяния. Если оно будет слышать лишь о том, что нужно отказаться от самого животворного, что нужно забыть о самих источниках жизни и прогресса. Эти ужасные «нельзя», «не время», «невозможно» приводят молодое сознание в тюрьму беспросветную. И ничем, ничем на свете вы не осветите эти потемки сердца, если они, так или иначе, были допущены. И не только о юношестве должны мы мыслить, в то же время мы должны думать и о младенчестве. Каждый воспитатель знает, что основы миросозерцания, часто неизгладимые на всю жизнь, складываются вовсе не в юношеские годы, но гораздо, гораздо раньше. Часто лишь молчаливый взгляд дитяти говорит о том, что окружающие обстоятельства для него вовсе не так уж недоступны, как кажется гордыне взрослых. Сколько основных проблем разрешается в мозгу и в сердце четырехлетнего, шестилетнего ребенка!

Каждый наблюдавший развитие детей, конечно, припомнит те замечательные определения, замечания или советы, которые совершенно неожиданно произносились ребенком. Но кроме этих гласных выражений, какое множество искр сознания освещает молчаливый взгляд детей! И как часто эти малыши отводят свой взгляд от взрослых, точно бы оберегая какую-то решительную мысль, которую, по мнению детей, старшие все равно не поймут.

Вот этот прозорливый ум ребенка и нужно занять именно сейчас самыми светлыми мыслями. Не пустыми надеждами, ибо идеализм, повторяю, не в туманной пустоте, но в том непреложном, что может быть доказано историками, как самая точная математическая задача.

Разве не время именно сейчас в школах, начиная от низших классов, прийти с увлекающей и вдохновляющей вестью о подвигах человечества, о полезнейших открытиях и о всем светлом Благе, которое, конечно, суждено и лишь по неосмотрительности не подобрано.

Мы начали с упоминания о Нью-Йорке, пораженные последним газетным сообщением, что в, казалось бы, богатейшем городе городскому управлению неотложно нужны десятки миллионов, чтобы предотвратить голод. Повторяем это газетное сообщение, ибо оно не только недалеко от истины, но, по существу, оно даже не выражает всю истину. Сообщенное о Нью-Йорке, конечно, относится и ко всем городам, и не только Америки, но всего мира. Часто эти сведения закрыты или условными ограничениями, или беспросветною пылью извержений. Сейчас пишут из Южной Америки, приводя отчет аэропланов, посланных в пораженные катаклизмом местности, – «ничего не видно». Действительно, из многих мест земного шара «ничего не видно». А когда мгла извержения рассеивается, то мы видим еще большее смятение духа человеческого.

Тот, кто усматривает сейчас несомненность кризиса, вовсе не есть Кассандра в зловещих пророчествах (которые в случае Кассандры оправдались). Подающий сигнал о кризисе сейчас просто подобен тому стрелочнику на железной дороге, который, усмотрев неминуемость крушения, подымает флаг предупреждения машинистам, всем сердцем надеясь, что они бодрствуют и увидят эти сигналы. Уподобимся этому стрелочнику. Поднимем Знамя Охранения Культуры! Вспомним о предложенном еще в прошлом году Всемирном Дне Культуры, о школьном дне, когда сказания о лучших достижениях человечества, вместо обычных уроков, светлою вестью могут зажечь молодые сердца. Если в прошлом году мы мыслили о Лиге Молодежи и хотя бы об одном Дне, выявляющем Сад Прекрасный человечества, то теперь мы видим, что спешность этого выявления лишь умножилась. Один день уже не укрепит все то сознание, которое расшатано общественными и семейными невзгодами. Чаще нужно говорить о спасительном, творящем, вдохновляющем начале.

Воспитать – это не значит только дать ряд механических сведений. Воспитание, формирование миросознания достигается синтезом, и не синтезом невзгод, но синтезом радости совершенствования и творчества. Если же мы пресечем всякий приток этого радостного осветления жизни, то какие же мы будем воспитатели? Какое же образование может дать педагог, распространяющий вокруг себя печаль и отчаяние? Но недалека от отчаяния подделка под радость, и потому всякая насильственная улыбка недаром называется улыбкою черепа. Значит, и нам самим нужно убедиться в том, насколько нужна и жизненна программа Культуры как оздоровляющее начало, как жизнедатель.

Из медицинского мира мы знаем, что так называемые лекарства – жизнедатели не могут действовать скоропостижно. Даже для самого лучшего жизнедателя нужно время, чтобы он мог проникнуть во все нервные центры и не только механически возбудить их (ведь каждое возбуждение влечет реакцию), но должен действительно укрепить и оздоровить нервное вещество. Если мы видим на всех примерах жизни нужность известного времени для процесса оздоровления, то как же неотложно нужно подумать и начать действовать под знаком, подобным Красному Кресту Культуры.

Человечество привыкло к знаку Красного Креста. Этот прекрасный символ проник не только во времена военные, но внес во всю жизнь еще одно укрепление понятия человечности. Вот такое же неотложное и нужное от малого до великого и должен дать, подобный Красному Кресту, знак Культуры. Не нужно думать, что возможно помыслить о Культуре когда-то, переваривая пищу вкусного обеда. Нет, именно в голоде и холоде, как тяжелораненым светло горит знак Красного Креста, так же и голодным телесно и духовно будет светло гореть знак Культуры. Время ли препятствовать, протестовать, не соглашаться и привязываться к мелочам? Когда по улице следует повозка Красного Креста, то для нее останавливают все движение. Так же и для неотложного знака Культуры нужно хоть немного поступиться привычками обыденности, вульгарными осадками и всеми теми пыльными условностями невежества, от которых все равно, рано или поздно, придется очищаться.

Людям, не прикасавшимся близко к вопросам воспитания, знак Культуры может показаться интересным опытом; конечно, не скрою, что этим самым такие люди покажут лишь свое недостаточное историческое образование. Но если кому-то это покажется опытом, согласимся и на том, ибо никто не скажет, что этот опыт может быть разрушительным или разлагающим. Созидательность мышления о Культуре настолько очевидна, что смешно говорить об этом.

Во время серьезной опасности на корабле следует команда: «Действовать по способности».

Вот и сейчас, мысля о Культуре, нужно сказать и друзьям и врагам: будем действовать по способности, то есть положим все силы наши во славу неотложного в своей живоносности творческого понятия Культуры.

«И свет во тьме светит и тьме его не объять».

Пусть светит Знамя охранения всего Прекрасного. Пусть сияет Знамя Мира!

 

 

ДИНОЗАВРЫ

 

Герберт Уэллс в недавней беседе высказался, что в многовековой истории век высоких скоростей – творение, «подобное динозаврам, динотериям и т. д., которые господствовали на земном шаре и исчезли». Они исчезли, потому что условия переменились, и они оказались неспособны приспособить себя к иному времени.

Имеет ли человек, спрашивал мистер Уэллс, какую-нибудь надежду спастись от подобной гибели? С точки зрения мистера Уэллса, имеет. Благодаря умственным способностям. «Он способен думать и предвосхищать события. Он может учиться и изменять себя, на что не способно ни одно развитое животное». И Уэллс характеризует изменения, к которым человеческая раса должна себя приспосабливать, а именно: 1) исчезновение расстояний благодаря современным методам связи; 2) невероятное возрастание материального могущества; 3) путь развития, при котором малоквалифицированные «рабы» и работники, занимающиеся тяжелым трудом, «могут быть еще при жизни в значительной степени заменены роботами». Он увидел в качестве общего знаменателя для решения проблем мирового сообщества, что правительства всего мира должны отказаться от своих верховных притязаний на применение экономической или политической агрессии против других». И он усиленно подчеркивает, что «те, кто ратует за принципиальную сдержанность, более многочисленны, нежели те, кто готов использовать мощь взаимного уничтожения».

В последние годы мы убедились: не только все известные войны угрожают уникальным творениям человеческого духа, но незаметно подкрадывающиеся варварство и дикость угрожают, может быть, в большей степени лучшим памятникам творения. Приходят они не в образе пещерных людей, но в смокингах и подобиях «джентльменов», позорно твердящих: «К черту культуру!»; безнаказанность этих разрушителей невежественна и высокомерна. Имя им – Геростраты! Мы унизились до произнесения имени этого безумца лишь для того, чтобы показать позорное пятно, но отнюдь не главное содержание истории. Преступный дикарь, ставший именем нарицательным, – и совершенные творения. Невежество всегда пытается обезобразить великое – в этом проявляется отвратительная печать тьмы.

Истинно, наиболее насущной и всеобщей потребностью является упорядочение и возрождение традиций Культуры. Укрепим же надежду в наших сердцах, что Всемирный Союз Культуры у порога новой и благодетельной жизни поистине прольет всеобщий свет на злобное, сбивающее с толку, омрачающее сердца.

Преступная власть, нацеленная на злодеяние, проникает всюду, отравляя сердце и мозг. Но с раннего детства следовало бы учить дома и в школе, в чем ложь, а в чем истина и духовные ценности. И, как представляется, причина тупикового развития народов Китая и Египта куда в большей степени, чем мы представляем, заложена именно в этом.

Только недавно мы узнали об уничтожении произведений Гойи в Испании и об опасности, грозящей драгоценной библиотеке в Шанхае, и о многих других проявлениях варварства. Люди объясняют это на банальным сумасшествием. Но кому же в голову придет объяснять подобное некими благородными мотивами? Позор! Стремление отмечать «Дни Культуры» в целом мире находят широкий отклик. Это хорошо. И власть варварства, которая желает лишить каждого его законного права на Свет, Красоту, Знание, падет перед ликом Творений Чудесного.

В одной беседе утвердим ли значение Красоты и Знания? Это не трюизм. Ведь все безобразное денно и нощно умаляет утвержденные основы культуры. И вместо пиршества труда, торжества созидания может получиться ночное пожарище разрушителей. Вы и сами видите, что в злобе и всеобщие «Олимпийские игры», в отличие от древних игр, порою заканчиваются с первой же борьбой.

Если все имеющиеся лиги, учреждения, музеи, светские учреждения, общественные организации, институты, конференции, конвенции будут и дальше расти и развиваться, то все меньше места останется ужасу невежества и темноты.

«Если вы строите воздушные замки, такая работа не бессмысленна. Воздушные замки могут воплотиться в реальность. Только сразу же закладывайте для этого основу». Генри Дэвид Торей.

 

 

ВЕЛИКИЕ ОБЛИКИ

 

Когда великие облики доходят до вас из глубокой древности, они воспринимаются как-то особенно легко. Даже облекаясь в мифы и легенды, они становятся легко убедительными. За завесою времени – «се возможно. Писатели и художники всех веков будут посвящать этим далеким обликам свои лучшие вдохновения. Целые поколения будут вдохновительно водимы этими далекими героями и героинями. Никто им не завидует, никто не думает о том, как достигались эти подвиги – остаются лишь памятные вехи человеческого восхождения.

Не так-то бывает в близком прошлом, уже не говоря о настоящем. Возьмите описания недавно прошедших больших людей. Сколько в них будет отмечено ненужного, нехарактерного, которое лишь покажет, что окончательная сущность их бытия еще не взвешена и не оценена. Непременно будут вводимы самые сомнительные, самые малодоказанные подробности, из которых будут сделаны если не вполне отрицательные, то по возможности умаляющие выводы.

В веках, конечно, весы прошлого уравновесятся. Народный суд уберет многое, что сорило глаза ближайших зрителей. Суду веков ведь не нужно непременно умалять. Даже на расстоянии каких-то ста лет мы видим, что очень многое самосильно приходит в равновесие. Еще не истлели печатные листы, на которых большие личности были засоряемы и оплеваны. Не только в памяти дедов, но воочию можно видеть, насколько жестоко и несправедливо издевались люди над теми явлениями, которыми уже через неполное столетие их же страна, да и весь мир, справедливо гордились. Не будем называть тех писателей, поэтов, ученых, общественных деятелей и вождей, имена которых и весь их облик преобразились в общественном понимании за самое короткое время. У каждого имеется в запасе множество таких примеров. Современные нам люди называют невежественных оценщиков самыми тяжкими именами, но подчас сами же они недалеки от таких же деяний. Не раз указывалось, что словари и энциклопедии, в каждом своем издании, должны менять свои оценки. Можно бы назвать ряд великих имен, которые, в оценках энциклопедий, от шарлатанов и смутьянов дошли до самых почетных отзывов. Такие метаморфозы можно наблюдать даже в течение одного поколения. Разве это не замечательно для истории человеческого мышления?

Трудно сказать, по каким причинам происходит это несомненное явление. По злобе ли, по зависти, по невежеству или по какой-то непростительной тупости и лености? Кто-то даже выдумал престранную пословицу «брань на вороту не виснет». Думается, что выдумал это странное речение, наверное, какой-то ругатель, чем и хотел как бы оправдать свои особенности. Иногда доходят до таких нелепостей, что каждая попытка дать доброжелательное суждение, хотя бы и обоснованное, уже является чем-то несовременным и недопустимым. В то же время всякая, хотя бы клеветническая критика и извращения будут заслушаны спокойно и даже с внутренним одобрением.

Между тем, сколько прекрасных, истинно великих обликов проходят в поучение человечеству вовсе не в каких-то седых веках, но тут, совсем близко. Казалось бы, эти облики всею осязаемостью и реальностью должны бы еще более воодушевлять многих. Но это случается так редко.

И не только в каких-то официальных, представительных должностях, но в скрытой жизни сияют незабываемые, вдохновляющие облики. И лишь немногие понимают все их глубокое значение для человечества. Когда-то и как-то и эти весы справедливости придут в равновесие, но все же странно, что люди сравнительно так мало пользуются тем, что уже им представлено, щедро дано и могло бы быть широко использовано.

Проходят прекрасные женские и мужские облики – истинные создатели культуры и, казалось бы, ценно их знать уже теперь же, без непостижимого и ненужного откладывания в архивы и скрыни для нарастаний в народном воображении.

Вот в жизни проходит замечательный, великий женский облик. От малых лет девочка тайком уносит к себе тяжелое, огромное издание. Склонясь под тяжестью непомерной ноши, она украдкой от больших уносит к себе сокровище, чтобы смотреть картины и, научась самоучкою, уже читать. Из тех же отцовских шкафов, не по времени рано, уносятся философские сочинения, и среди шумного, казалось бы, развлекающего обихода самосоздается глубокое, словно бы давно уже законченное миросозерцание. Правда, справедливость, постоянный поиск истины и любовь к творящему труду преображают всю жизнь вокруг молодого, сильного духа. И весь дом, и вся семья – все строится по тем же самым благодатным началам.

Все трудности и опасности переносятся под тем же несокрушимым водительством. Накопленное знание и стремление к совершенству дают непобедимое решение задач, ведущее всех окружающих по единому светлому пути. Болезненно ощущается всякое невежество, темнота и злоба. Где только возможно, происходят целения и физические, и духовные. Жизнь становится от раннего утра и до вечера истинно трудовою, – и все на пользу человечества. Ведется обширнейшая корреспонденция, пишутся книги, переводятся многотомные труды – и все это в удивительной неутомимости духа. Даже наитруднейшие обстоятельства побеждаются истинною верою, которая уже делается прямым чувствознанием. А ведь для такого знания нужны были удивительные накопления. Такую неустанно трудовую жизнь, в подвиге каждого дня, в доброжелательстве и строительстве, нужно иметь перед собою всей молодежи.

Когда известны все трудности, среди которых протекает такая вдохновенная работа, тогда молодежи особенно ценно знать об этих неустанных продвижениях. Ведь часто кто-то думает, что нечто уже непобедимо, что добром зла не перешибешь. Вот до каких заблуждений иногда доходит смущение человеческое. Но тут-то и важны действительно жизненные примеры. Можно радоваться, когда такие примеры имеются и ободряют всех начинающих строителей жизни. Лишь бы знать все это. Лишь бы вместо сомнений, отрицаний и отступлений идти вдохновенно в труде ободряющем. Кто-то удаленный и заброшенный, как он о себе думает, может узнать, как через препятствия, через все препоны тьмы тут же, недалеко от него, была проносима чаша нерасплесканная. Сколько новых сил, а вместе с ними и новых возможностей притечет. Сколько темного ночного безумья сменится мыслями о творчестве, о строительстве, которое возможно во всех фазах жизни. Разве непременно нужно быть сожженной, подобно Жанне д'Арк, разве непременно нужны эшафоты там, где ценно именно движущее, ведущее слово и пример труда. Рано или поздно человечеству все-таки придется отучиться от всего задерживающего, мешающего и огрубляющего. Тот, кто сумеет найти наибольшее количество добрых знаков, тот выполнит наиблагороднейший марафон. Истинный марафон не в стоянии на одной ноге, но именно в нахождении наибольшего количества добрых, строительных знаков. В этих знаках будет найден и тот настоящий мир, о котором неустанно молятся во всех церквах.

Для собирания этого истинного мира нужно много бережливости, заботливости и доброжелательства. Неужели твердить о доброжелательстве будет лишь чем-то отвлеченным и неприложимым? Неужели же какие-то дико звериные сердца все-таки восстанут против каждого строительного благожелательства? Не может этого быть. В каждом, живущем в сердце, должен же быть какой-то общечеловеческий, добрый подход. В подходе добром различатся и великие, добрые облики, и оценятся дела по справедливости.

 

 

ЦАРСТВО КУЛЬТУРЫ

 

В какой стране предпочтете жить?

Конечно, в стране Культуры!

Ваши лучшие помыслы чему вы принесете?

Культуре.

Чему вы посвятите ваши просвещенные труды?

Конечно, Культуре.

Чем вы обновите ваше сознание?

Победным светом Культуры.

Не потрясатели ли вы?

В постоянных трудах мы не имеем времени для потрясений. Мы строим. В положительном утверждении и познавании мы стремимся улучшить и украсить жизнь земную.

Так скажут светоносцы Культуры на все вопросы со стороны и просто незнающих или в основе невежественных, или завидующих о Свете. Познающий священные устои Культуры оценивает и великий единый Свет. Убеждается в Иерархии Блага, вне которой нет созидательного пути.

Служащий Культуре перестает быть мечтателем, но делается воплотителем высочайшей и светлейшей мечты в жизни. Ибо что же может быть светлее и величественнее, как не служение и осознание светлых элементов, под сенью которых создались великие народы. Всячески нужно укрепить сознание, что мысли о Культуре не отвлеченность, но созидательное утверждение. Понявший положительные красоты Культуры не останется во сне, не останется бездеятельным вне созидания. Нет, этот познавший без промедления внесет свою лепту стройного сознательного труда.

Работник Культуры поймет истинное сотрудничество, ту живую доброжелательную кооперацию, которой даже малые дела растут. Расширивший свое сознание понятием Культуры поймет и сотрудников своих, ибо не подавлять, но мудро применять будет он сокровища человеческого опыта. И неустрашим будет познавший Культуру, ибо, взглянувши глазом верхним и добрым, он увидит, что страх есть принадлежность тьмы. Вне суеверий и предрассудков служитель Культуры понимает, что единственная радость мыслящего человека в непрестанном труде, в творении, ибо все сущее может быть творимо прекрасно. Познающий ценность Культуры начинает ценить качество мысли и научается мудро применять эту величайшую творческую мощь. Из обихода светоносца Культуры уходит осуждение, клеветнические пересуды и говорение о том, чего не знаешь!

Какой это страшный бич невежественности – говорить о том, чего не знаешь. И как многие, казалось бы, цивилизованные люди грешат этим. Носитель Культуры ясно почувствует всю разницу между основами духовной культурности и наносною материалистическою цивилизацией.

Оценивая светлые накопления народов, служитель Культуры разберется в случайном преходящем и истинно живущем. Понимая великую ответственность Бытия человеческого, светоносец Культуры вносит как в мысли свои, так и в деятельность высокое качество работы. Он разумно испытует чудесные силы природы, памятуя, что решительно все существующее может быть целебно приложено во Благо. Во имя этого Блага и Света вы найдете в себе тот драгоценный язык сердца, словарь которого гораздо полнее и прекраснее словарей нашего языка. Какую убедительность вносит с собою язык сердца, и как перед его победными заветами распадаются самые мрачные врата лжи и невежественности. Действительно убеждаемся, что ложь глупа и недейственна, ибо в духе никакая ложь не скроется. Мудрость в явном, от которого ни в каком духовном и телесном состоянии мы не откажемся. И не солгать в державе Культуры. Нельзя стоять на одной точке; можно лишь идти вперед или отступать. Но знамена истинной Культуры не знают отступления. Не знают светоносцы разочарования, ибо магнит Света велик.

Великие народы, во имя чье вы собирались, под знаком которых будете изучать их творческие наследия, в истории своих великих передвижений дают нам поучительные примеры. Встретимся и с героизмом, и с самоотречением, и с мученичеством за Свет, и с благородными подвигами созидания. Эти открытия не отяготят изучающих, наоборот, они вдохновят их к такому же неустанному труду. Великие переселения народов не случайность. Не может быть случайностей в мировых постоянных явлениях. Этою особенностью закаляются наиболее живые силы народов. В соприкосновении с новыми соседями расширяется сознание и куются формы новых рас. Потому живая передвигаемость есть один из признаков мудрости.

В глубинах Азии – этой колыбели всех духовных и созидательных движений – в давние времена передвижение рассматривалось как завершение образования. Еще и теперь мы встречаем остатки преданий о том же просвещенном начале. В тех же далеких краях подарок книгою или священными предметами считается высшим признаком благородного духа. Великие переселенцы уносили с собою такие же замечательные заветы и на пути своем создавали великие стили искусства и жизни. Вспомним хотя бы об аланских наследиях и о прекрасном романском стиле. Вспомним характер монастырей, как в славянских землях, так и азиатских окраин. Без удивления вспомним, что рукояти мечей Гималайских нагорий и фибулы их находятся как на Кавказе, так и в южнорусских степях и рассеяны по Европе. На фибулах, на нагрудных пряжках этих встречаем многие изображения, ставшие символами целых народностей. Пусть и на нашей нагрудной фибуле будет написано слово Культура. Теми же общепонятными зовущими знаками. И каждый светоносец Культуры пусть помнит о всех светлых наследиях и о высокой ответственности за качество его творческой работы. Не будем думать о роскоши. Культура и Красота – в Знании. Не нужны чрезмерные богатства для того, чтобы обмениваться и взаимно укрепляться языком сердца.

Верю в несокрушимость общих созиданий наших. Во имя Света и Сердца, во имя Красоты и Знания, во имя живых устоев эволюции приветствую вас от белоснежных высот Гималаев.

 

 

ЦИВИЛИЗАЦИЯ

 

Как гордимся мы нашей Культурой! В каких возвышенных выражениях мы восхваляем нашу цивилизацию! С каким упоением смотрим мы в будущее! Между тем разум говорит нам, что культура существует при условии расширения сознания; цивилизация же расцветает в том случае, если ее корни пущены в здоровую почву.

Лучшее будущее базируется на самоусовершенствовании.

В былые времена эволюционными представлялись усилия в сопротивлении власть предержащим. Сегодня, с одной стороны, человечество тратит усилия на овладение энергией мысли, с другой – на собственное удушение с помощью ядовитых газов и бомб, на отравление удушливым дымом фабрик и заводов. В некоторых последних очерках, посвященных теме угрозы для окружающей среды, В.Татаринов выдвигает требование уделять должное внимание множеству болезней, которыми в части ответственности за общественное благоденствие до сих пор пренебрегали. Жители городов систематически подвергаются отравлению, абсолютно вне поля зрения качество их пищи, которая может быть или хорошей, или плохой; опасность, по-видимому, исходит и от воздушной среды. Уже на протяжении длительного времени, в доме ли, на улице мы дышим смертельным газом, окисью углерода, газом без цвета и запаха, представляющим все более грозную опасность. Этот газ, источником которого является наше печное отопление, часто используют самоубийцы, тот же самый газ, когда он скапливается в большом количестве в подземных шахтах рудников, является причиной взрывов и, как следствие, гибели шахтеров. Существует целый ряд отраслей – химическая, металлургическая, стекольная и т. д., которые особенно страдают от этого; на предприятиях всех перечисленных отраслей превышение содержания в воз духе окиси углерода 1 к 90000 уже опасно для жизни работающих.

Переносные печи, печи с медленным сгоранием и нагревательные приборы на газе или керосине в наших ванных комнатах – все это является источником угрозы для здоровья и требует внимательной эксплуатации.

По мнению профессора Пьяво, производившего специальное исследование данного вопроса, при тщательном осмотре центрального отопления во всех домах, где оно эксплуатируется выше 15 лет, всякий бы убедился во вредном воздействии газа на здоровье жильцов.

Доктор Фезанге представил два случая таинственных заболеваний, при которых потерпевшие настойчиво жалуются на головную боль, слабость, астению, причем лечение в обоих случаях результатов не принесло. Затем доктор вызвал архитектора для переустройства центрального отопления, после чего пациенты быстро поправились. Закрытый автомобиль, на который сегодня всеобщая мода, тоже представляет реальную опасность. Как бы совершенна ни была его конструкция, невозможно полностью исключить попадание газа в салон, сей факт подтверждают чаще женщины, поскольку они более чувствительны, чем мужчины, и чаще жалуются на головную боль, тошноту, слабость.

Опасности, однако, как большие, так и малые, подстерегают и за дверьми: дым из городских дымоходов смешивается с выхлопными газами транспортных средств, а если улицы узки и дома высоки, то результат для жителей пагубен. Анализ воздуха в оживленных кварталах Нью-Йорка показывает, что окись углерода присутствует в пропорции 1 к 10000, что в пять раз больше, чем допустимая с точки зрения гигиены норма. И что в результате? Для жителей таких районов велика опасность того, что систематические отравления, в конечном счете, скажутся на здоровье. Прежде всего, это общая тенденция к заболеваемости, что само по себе может вызвать резкое обострение таких болезней, которые в нормальной среде обитания себя не проявляют. Тех, кто страдает от расстройства пищеварения, начинает рвать. Люди, время от времени мучающиеся бессонницей, вскоре замечают, что недуг этот становится хроническим, а болеющие ревматизмом – что боли усиливаются. Одно из поразительных явлений – увеличение желудка, это указывает на то, что организм самостоятельно борется с жировыми отложениями. Следствие этого может быть различным, но всегда чревато неприятностями, если мы не обращаем внимание на первопричины, которые, как правило, лежат в плохо работающем печном отоплении.

Систематическое отравление окисью углерода влечет очень серьезные последствия, такие, как, например, всеобщая анемия и грудная жаба; во Франции и Германии все чаще обнаруживаются случаи заболевания ими.

В декабре 1930 года вся Северо-Западная Европа, от Финляндии до Дуная и от Нидерландов до Центральной Франции, была, как коконом, окутана непроницаемым смогом в виде смеси морского воздуха и холодных, низко простирающихся над континентом облаков. Радио не работало, видимость не превышала пяти метров, и все суда были вынуждены оставаться в портах.

В мирной долине Мейса, около Льежа, ситуация сложилась трагическая. Крестьяне заметили над полями надвигающуюся на них плотную стену черного дыма, вскоре многие ощутили боль в горле и начали сильно кашлять. Зрелище этой гигантской дымовой стены наводило ужас, люди бросались к своему жилью и многие погибли, задыхаясь в страшных мучениях. Население охватила паника, те, кто остались дома, заделывали окна с помощью подушек и тюфяков. Медицинская помощь организовала доставку по домам кислородных баллонов и раздачу противогазов. После того как смог рассеялся, настал черед специалистов, при содействии работников местных магистратов началось расследование. Подобный феномен уже наблюдался около Льежа в 1911 и 1913 годах, когда смерть унесла некоторых наиболее пожилых шахтеров, также погибли многие домашние животные.

В пасмурный весенний день 1925 года в районе Випперфьюза, в Рейнеланде, образовался густой черный смог, температура внезапно понизилась и «ароматы» сульфата и хлорида наполнили пространство. Множество народу мучилось от спазм, а двое, отравленные газом еще во время войны, скончались. Погибли множество птиц, тысячи рыб, всплыв кверху брюхом, плыли по реке. Все многочисленные гипотезы, пытаясь объяснить происшедшее, исходили из одного – астма. Некоторые склонялись к тому, что во всем повинно воспаление легких, хотя подобных массовых эпидемий не было известно. Другие утверждали, что все объясняется злокачественным бронхиальным заболеванием, принесенным пылевой бурей из Сахары. Были люди, которые полагали, что первопричина происшедшего – отравляющий газ, выпущенный чьей-то злонамеренной рукой.

Всякий знает, что атмосферное давление или температура сами по себе не могут вызвать гибель, но в специфических случаях их определенное сочетание может привести к смешиванию в атмосфере ядовитых миазмов от сотен металлургических и химических предприятий, расположенных в долине Мейса. Как правило, такие газы летучи и распылены в атмосфере. Но в случае резкого понижения температуры – на это указывают очевидцы – возникают условия для их выпадения в осадках, что, правда, предотвращает возникновение смога из окиси цинка, серы и их гибридов. Отравленные испарения над долиной Мейса ничуть не более ядовиты, чем такие же испарения над индустриальной зоной Лондона, но над Лондоном атмосфера, как правило, прогревается и тепловые течения уносят вредоносные газы прочь.

Разумеется, случай в долине Мейса исключителен по своей тяжести, но несчастные жители больших городов живут в столь отвратительных условиях, что это если и не приводит к фатальным последствиям, как в долине Мейса, то уж непременно к очень и очень вредным для здоровья.

«Опасность витает в воздухе» – есть, увы, печальная действительность и очень реальная угроза. Пятна на солнце не так повинны в несчастьях, как крапинки на человеческой совести. Опытный учитель внушает вам не давать опасных игрушек детям, то же самое можно сказать о ядовитых газах и опасных энергиях, с которыми мы обращаемся крайне безответственно. Эти предостережения – не порождение консервативно и реакционно настроенных умов, но тех, кто считает, что истинный прогресс заключается в улучшении состояния человечества.

Целые города разрушаются сегодня без каких-либо объявлений военных действий. В своей недавней заметке Иден говорит, что приближается время, когда люди загонят себя в условия, сильно смахивающие на пещеры троглодитов. Ведь они сейчас предпочитают, чтобы охраной музеев и соборов занимались песчаные дюны, хоронящие их под песками. Но этот путь ведет человечество к гибели.

Люди часто сравнивают исчезнувшее искусство с закопанными сокровищами; во времена, когда люди были примитивными, сокровища зарывали в землю. Несмотря на весь наш так называемый современный прогресс, изумительно то, что мы возвращаемся в условия пещерного человека и дни напролет зарываем сокровища. Что вероятнее всего произойдет с цивилизацией? Кто негодует на злодеяния прошлого, когда такая же отвратительная практика процветает в наши дни? «Опасность витает в воздухе» – в этом не стоит сомневаться!

«Опасность исходит из каменных сердец» – и в этом тоже. Но где наша Леди Цивилизация? Почему она молчит, почему она столь терпима ко всему этому ужасу и разрушению? Мы не можем винить пятна на солнце, человеческая совесть представляет в этом смысле куда большую опасность. «Скорее, скорее» – через тернии к звездам – вот где путь к вратам Культуры.

Один из наших весьма одаренных сотрудников писал: «Самое важное, стараюсь любить все горести и препятствия, с которыми сталкивается человеческая природа, ибо они преумножают духовные силы, выводя на светлый путь и давая толчок для нашего максимального развития. Вокруг нас множится ужас и так много зловещих знаков, что я вынужден воскликнуть: «Быстрее». А все большее бессилие духа рождает неудовлетворенность, хотя я не уверен, к лучшему это или к худшему». Его широкий взгляд на вещи позволяет увидеть все имеющиеся на протяжении истории духовные накопления, которые человечество душило еще в самом зародыше. И ему хочется ускорить ход вещей. Он говорит нам: «Болезни множатся, и зубных врачей буквально застал врасплох целый ряд пациентов, страдающих воспалением. А выпадение над Парижем, в конце мая, и над Токио небывалого града, величиной с двухшиллинговую монету. Простой крестьянин когда-то посоветовал моему товарищу: «уезжайте за границу», – его интуиция подсказала, что неизбежно придется уезжать». Всюду сегодня царит смущение. И не только дантисты, но и специалисты по глазам, горлу, легким говорят о разрастании целого ряда воспалительных заболеваний, кроме того среди народа достаточное количество больных, страдающих сердцем и общим переутомлением.

Наш сотрудник подчеркивает: неужели мы предпочитаем ту истину, которая содержится в книге Апокалипсиса. Конечно, мы не видим всей полноты картины, но то, что имеет место сегодня, в высшей степени напоминает Апокалипсис.

Все, что печатается в повседневной прессе, с которой мы знакомимся регулярно, напоминает нам о знаках Апокалипсиса. Только тот, кто слеп и глух, не способен реально прочувствовать все напряжение времени, если даже простой крестьянин советует эмигрировать. Сознание этого заставляет не только менять место пребывания, но и является побудительным мотивом к тому, чтобы продвигаться быстрее по пути всеобщего благосостояния. Эти люди реалисты и сознают, что без постановки высочайших целей злокачественную опухоль, которой страдает человечество, не победить, в противном случае зараза будет распространяться вширь, пока в конце концов не захватит весь организм.

Хирург из практического опыта знает, когда он обнаруживает, что организму угрожает опасность инфекции, с операцией желательно поторопиться: начавшийся распад тканей сводит на нет все усилия.

Если простодушный настаивает отказаться от плодов цивилизации, вы можете быть уверены, что примерно то же самое, но уже во время депрессии им будет преподнесено совершенно по-другому. Много есть желающих именно так и поступать – бросить все, но наш сотрудник, чья натура по природе своей творческая, совсем не собирается лишаться накопленного человечеством, он начинает работу по восстановлению цивилизации так основательно, как только возможно.

Действовать повсюду и добиваться поставленной цели – с этим мы уже можем размышлять о будущем, прилагая усилия к тому, чтобы охранить цивилизацию от любых угроз.

Когда люди встречаются с опасностью, то по реакции они делятся на две категории. Одни пугаются грома и молнии. Сначала затыкают уши, а после удара молнии стараются куда-нибудь от этого великолепного зрелища спрятаться. Другие, наоборот, крайне веселы и восхищаются красотой грозовой стихии. Они с интересом наблюдают, попадет в них грозовой разряд или нет, тогда как те, кто старается спрятаться, крайне обеспокоены за сохранность своей «драгоценной жизни». Воображением этого сорта людей целиком овладевает картина разыгравшейся стихии, и в проявлении их воли вы можете обнаружить всегда одинаковую уклончивость. Они стремятся укрыться за спинами более смелых, они не склонны к приключениям и не способны вовремя принять единственно правильное решение, подвергая себя тем самым опасностям. Они никогда не успевают вовремя и, это факт, всегда находят причины для проволочек и уклонений от свершения великих целей.

Но уклончивые жизненные пути нередко минуют и все хорошее, что есть в жизни, в частности, те священные жизненные принципы, которые непреходящи. Как безумец показывает экстраординарную находчивость и выносливость, а лунатик способен пересечь бездонную пропасть по узкой жердочке, так и страх заставляет людей проявлять еще большие способности. Подобные люди едва ли станут восклицать: «Быстрее, еще быстрее», напротив, они приложат все усилия для отлагательства уже неотложного. Поистине, они никогда не раскроют своих истинных побудительных мотивов, но при всем том выдумывают любые оправдания собственным поступкам и даже готовы клеветать на тех, кто призывает к «ускорению», на тех, кто не боится молнии.

Таковы люди. Это может быть обусловлено их природным характером, который либо есть результат далекого прошлого, либо того, что слабовольные характеры формируются на основании какого-то личного опыта в продолжении жизни. Возможно, их родители были когда-то напуганы грозой или еще детьми они были свидетелями грозового удара, и ужас от воспоминаний остался на всю жизнь. Подобный кошмар, пережитый в детстве, может повлиять на дальнейшую жизнь, запав в сокровенные складки души, и если в ней нет примеров отваги, доблести и справедливости – естественного противовеса этой тенденции, то в таком случае душа может поддаться всему тому, что есть в ней отрицательного.

Все это, вроде бы, мелочи, но они формируют скверные черты характера. Воспитание может быть направлено, кроме всего прочего, к искоренению отвратительных черт, и в этом большую помощь может оказать такая мелочь, как личный пример. Нередко пусть и второстепенные, но плохие черты проистекают из серьезных заблуждений, но ежедневный пример может удалить семя упадка и даже нездоровый организм может быть излечен.

В последние годы Пушкин с благодарностью вспоминал свою старую няню за замечательные сказания, которые она ему передавала. Ее сказки увлекали будущего поэта атмосферой приключений и странствий, будили чувства, сметая на их пути все преграды.

Когда вам говорят: «Не сожалейте о препятствиях», тем самым как бы подразумевается, что любое препятствие для вас лишь кажущееся и не имеет в действительности никакого реального значения. В препятствиях не может быть вреда, если мы желаем ускорить все то, что направлено к всеобщему благу. Мы должны помнить, что не только лишь мы одни сталкиваемся с трудностями и что постоянная бдительность должна быть нашим девизом, ибо исключительно бдительность дарует нам ощущение радости, которое способно превозмочь все темные стороны жизни.

Когда кто-то восклицает: «Быстрее, быстрее», повторяя это вопреки всем трудностям, стоящим на его пути, такой человек предан всеобщему благу. Он восклицает не от отчаяния, он не походит на овцу, над которой занесен нож, скорее уж такой человек подобен льву, издающему рык во время достижения цели. Стремление воскликнуть: «Быстрее, быстрее» – это песня песней, песня сердца, которой на земле, как и в небесах, созвучен все тот же высокий зов дерзновения и подвига.

Почтой доставлены газеты за август 1927 года. На первой странице напечатано сообщение агентства Рейтер «Япония применила отравляющий газ». Китайский посол информировал лорда Галифакса, что Япония использовала отравляющий газ на Кьюкьянгском фронте и 22 августа уничтожила два китайских батальона.

Итак, после всех конференций и обращений по этому вопросу мы опять имеем отравляющий газ и варварство во всей своей низости. Но не только вандалы ответственны, все, кто робко взирает на происходящее, из этой же когорты.

Леди Цивилизация! Если это возможно, значит, отравляющий газ дозволен в твоих владениях?

 

 

HRIDAYA

 

Corazon, Kokoro, Sin, Al-kulub, Del, Cor, Nying, Dzuruhe, Sirds, Kardia.

Точно бы заклинание. Но о сердце так взывают народы. Испания, Индия, Япония, Китай и Аравия. Персия, Италия, Тибет, Монголия, Латвия, Греция...

Heart, Coeur, Herz.

Сердце.

Всеми начертаниями народы хранят память и кричат и шепчут друг другу драгоценное слово о сердце.

Триста языков Индии, да столько же в остальной Азии, да столько же в русских просторах. Да столько же в Америках, да в Африке, да по всем островам, как грянут то же слово огня и любви и подвига. Слов нет перечесть, сколько мерзости развелось на земле. Замарались колеса жизни. А все-таки через все ямы, через все ухабы и падения по миру звучит слово, которое означает сердце, хранилище Света.

Люди дожили до сердечных болей. Люди запылили сердца и обрастили их шерстью. Скорчили сердца в страхе и ужасе. И все-таки не забыли слово, которое напомнит о сердце, о средоточии жизни.

Уж, кажется, испоганили люди все сокровища. Солгали на все самое священное. Умалили все высокое, но не забыли сердца, колыбели любви.

Отемнились люди всею тьмою. Очернили язык самым черным предательством. Разбили сосуды самые ценные. Удушились мерзостью самою тяжкою. Но сохранили память о сердце, как о последнем прибежище.

* * *

«Приходя в новую страну, прежде всего спрашивайте, как зовется там сердце? Встречаясь с новыми людьми, если даже не узнали, в каком звуке они выражают свое сосредоточие, укажите им от своего сердца к их сердцу. Почти все воспримут это свидетельство искренности, лишь немногие удивятся и, может быть, застыдятся, и совсем немногие вознегодуют. Имейте в виду, что эти вознегодовавшие окажутся и в делах людьми темными. Не ждите от них дружбы и благоволения, они уже смердят».

* * *

Все-таки еще нет институтов сердца. Есть целые огромные учреждения, посвященные борьбе со всякими бичами человечества, но особых институтов сердца, изучающих этот важнейший двигатель жизни, все-таки нет. Постепенно производятся очень значительные опыты над сердцем. Только что пишут, что в Италии удалось вернуть к жизни сердце, переставшее биться. Сообщается из Милана от 22 февраля: «Человек, смерть которого была вполне засвидетельствована всем присутствующим медицинским персоналом, в Миланском госпитале, вчера был возвращен к жизни впрыскиванием адреналина. Этому отдается сегодня много места во всех городских газетах».

Пациент страдал тяжкой формой болезни сердца и подвергался лечению всеми способами, доступными науке. Но, несмотря на все принятые меры, все-таки скончался. Хотя врачи вполне удостоверились в наступившей смерти, но один из них сделал впрыскивание адреналина в виде опыта. Через 30 минут сердце начало слабо биться. Через несколько часов оно уже работало нормально так, что врачи сейчас утверждают, что человек уже находится вне опасности.

Приблизительно подобные же действия адреналина были известны и ранее, остается также исследовать, как отзывается этот сам по себе сильный яд на дальнейшие функции организма. Известно много случаев, где фатальный конец предвосхищается впрыскиванием адреналина, принося лишь краткую отсрочку кончины. При этом замечены, в данном случае я говорю о детях, признаки усиления нервности, даже какой-то необузданности. Конечно, может быть, это происходит от совсем других причин, но только что приведенный случай особенно заставляет подумать о значении такого радикального средства.

Из народной медицины иногда передаются эпизоды неожиданных излечений самыми непредвиденными средствами. При этом обычно эти непредвиденные, и даже странные, средства остаются без должного исследования и погибают в области анекдотов.

Припоминаю, как в семье одного священника от крупа, в удушении, скончался ребенок. После смерти потрясенный священник схватил ребенка и бросился в церковь к алтарю, молясь в полном исступлении. Как-то случилось, что ребенок оказался вниз головой, и отец, сам того не замечая, держа его за ноги, неистово встряхнул его. Сгусток затвердевшей мокроты вдруг выскочил, ребенок кашлянул и начал дышать. Сердце постепенно вернулось к деятельности.

Значит, сколько же всяких разнообразных проявлений кажущейся кончины может быть предусмотрено. История полна сообщений о пробудившихся мертвецах. Различные виды летаргии наблюдаются и, в конце концов, не поддаются окончательному исследованию. Почему останавливаются функции жизни? Почему опять они возвращаются, даже в таких, казалось бы, невозможных условиях, после погребения? Конечно, этому существуют многие объяснения. Но пока мир сердца не будет исследован полностью, до тех пор все это будут лишь счастливые или прискорбные случайности.

Конечно, глубокая жизнь сердца, может быть, труднее всего укладывается в словесных формулах. Именно сердце должно быть изучаемо не только в болях и терзаниях, но и в здоровом состоянии. Если нервная система растений реагирует на малейшее изменение температуры, на дальние облачка, на самые слабые прикосновения, то сколько же прекрасных и замечательных звучаний и биений происходит в сердце! Кроме того, трудно утверждать, что такое – здоровое и что такое – больное сердце. Известно, что многие быстро кончаются от сердечных припадков при так называемом здоровом сердце; а другие, давно приговоренные к сердечной катастрофе, живут очень, очень долго.

Пульс ведь не только в количестве ударов проявляет себя, но, прежде всего, в качестве своем, и это качество сердечных биений еще так мало наблюдено и объяснено. Когда говорят – берегите сердце, то, прежде всего, будет значить – не раздражайтесь, не злобствуйте; а с другой стороны – не огорчайтесь, не впадайте в уныние.

Каждая малейшая подробность жизни отзвучит прежде всего не в мозгу, но в сердце. Именно сердце познает и отвечает даже на самые удаленные землетрясения, как лучший сейсмограф. Но ведь не принято советоваться с сердцем своим. Не принято через него внимать Высочайшему. Когда же люди читают прямые советы о насущности таких обращений, они осуждают их как нечто отвлеченное, изобретенное какими-то далекими пустынниками и неприложимое. А ведь оно приложимо всегда происходящему в сердце, лишь бы только откровенно и чистосердечно прислушаться.

Человек, который уверяет, что он не замечает многих совершенно реальных явлений, прежде всего и не хочет их замечать. Он уже предполагает в надменности своей, что ничего не будет, он ничего не услышит и ничто не нарушит его покой. Ведь именно самомнение мешает человеку воспринимать действительность. Иногда сердце, как молотом, пытается стучаться в поддельное сознание... Человек готов излить на это сердце всевозможные яды, чтобы заглушить его. Но не подумаем, от чего бы такого так возбуждено сердце? Что худого или хорошего случилось, какая польза или какой вред постучался?

От малейшего и до величайшего вмещает в себя сердце. Звучит оно обо всем сущем. Трогательны и мудры древние напоминания о великом значении сердца.

* * *

«Дух, который в сердце моем, меньше зерна риса, меньше зерна ячменного, меньше зерна горчичного, меньше малейшего проса. Тот же дух, который в сердце моем, больше всей земли, больше пространства, больше небес, больше всех миров!»

«Посланник всего действия, всего желания, всего восприятия, обоняния, вкуса, всеобнимающий, молчаливый, далекий – таков дух, который в моем сердце. Это Брахман сам. Тот – который говорит: «Выходящего от всего мира я сопровожу». Поистине, нет для него никакого сомнения».

Так говорит Чандогия Упанишад.

 

 

МОЛОДЕЖЬ

 

Много нападают на молодежь. «Она поглощена спортом». «Она отшатнулась от гуманитарных предметов и погрузилась в условные техникумы». «Она не бережет чистоту языка и наполняет его всякими нелепыми, выдуманными выражениями». «Она уходит от семьи». «Она предпочитает джаз». «Она избегает лекций». «Она не любит книги и не хочет читать». Мало ли что говорят про молодежь. В каждом случае, наверное, были какие-то поводы высказать одно из приведенных тяжких обвинений. Даже в ежедневной прессе постоянно можно встречать факты, как бы подтверждающие сказанное. Допустим, что все это так и есть. Но если мы посмотрим в причины происходящего, то ведь прежде обвинения молодежи нужно призвать к ответу старшее поколение.

Много ли сердечности в семье? Притягательна ли домашняя обстановка? Есть ли возможность серьезных устремлений среди быта современности? Есть ли что-то ведущее и восхищающее в трудной домашней обстановке? Прилежит ли само старшее поколение гуманитарным предметам? Кем указана дорога к материализму? Кто прокурил дом свой? Молодежь ли наполнила домашнее вместилище спиртными напитками? Хотят ли в семье говорить с молодежью? Устремлена ли семья к будущему? Где именно рождается равнодушие к добру и злу? Где начинается рассадник клеветы? Где впервые услышала молодежь анекдоты кощунственные? Где впервые слышат много разрушительного и очень мало созидательного? Потому, вместо осуждения молодежи, посмотрим, так ли она плоха, как часто досужие языки болтают?

Спросим себя: «Знаем ли мы молодежь, истинно трудящуюся?» – Конечно, знаем. «Знаем ли мы молодежь, несущую в семью все свои заработки?» – Конечно, знаем. «Знаем ли мы молодежь, сердечно мечтающую о будущем?» – Конечно, знаем. «Знаем ли мы молодежь, устремленную к серьезным книгам и обсуждениям?» – Конечно, знаем. «Знаем ли мы молодежь, которая умеет жить в согласии?» – Конечно, знаем. «Знаем ли мы молодежь, устремленную к поискам прекрасным?» – Конечно, знаем. И так, мысленно перебирая все лучшие высоты человеческие, мы на каждой из них найдем и прекрасное выражение молодежи. Эти труды молодежи не будут относиться лишь к одной какой-то стране. Они символизируют нашу эпоху по всему миру.

Привет всем юным сотрудникам! Мы радуемся, видя много просвещеннейших ассоциаций молодежи, которые напряженными усилиями продвигаются к Свету. С радостью вспоминаешь, как в Париже сходятся просвещенные молодые труженики. Как глубоко устремлены они именно к высоким человеческим задачам. Мы знаем, как им безмерно трудно, знаем, как им приходится преобороть и условия страны и домашнего быта, и тем не менее они находят в себе неисчерпаемые силы идти путями верхними. Находят в себе неутомимость утверждать добрые вехи. И все это благо творится среди несказуемых трудностей. И все-таки благо творится, и все-таки, когда вы хотите вспомнить о чем-то радостном, – вы вспоминаете о таких утверждениях молодого поколения.

Вспоминаем и другое, где содружества молодежи нередки. Тоже все трудящиеся, добывающие хлеб упорной и тяжкой работой, а по вечерам ободренные и приодетые, слетаются они, чтобы омыться в живой воде философии, науки, искусства. Они так привыкают жить общими стремлениями, что даже пробуют селиться вместе маленькими общинами.

Помнятся три комнаты. Живут в них восемь девушек. Все трудящиеся. Кто продавщица, кто секретарь, кто стенографирует или работает на фабрике. Спрашиваем:

Давно ли живете вместе?

Три года.

А много ли раз ссорились? – Смеются...

Не приходилось.

Разве это по нынешним временам не чудо, чтобы люди могли собраться из разных областей. Могли бы после трудной работы, утомленные, сходиться вместе и не только не ссориться, но и оживлять и обогащать друг друга высокими возможностями! А сколько вдохновенных и убежденных суждений можно слышать именно от молодежи. А кто же так сердечно встает за правду и возмущается несправедливостью, как не молодые сердца!

Как только осмотримся без предубеждений, так сейчас же найдутся во множестве прекрасные знаки и самоотвержения, и стремления к познанию, и любви к прекрасному. Тем, кто вообще осуждает молодежь, нужно оберечься от брюзжания. Наверное, они видят, что во многих областях современная жизнь мятется и безобразится непониманием. Но когда осудители начинают искать виновных, то очень часто они устремляются по случайно ближайшему пути. Они видят только последствия, но избегают помыслить о причине. И причины не так уж страшны, если их осознать и общественно начать изживать эти пыльные наросты.

Если каждый непредубежденный обозреватель найдет так много прекраснейших и трогательных примеров среди молодого поколения, то не так уж трудно подтягивать общественное мнение именно к этим проявлениям настоящего блага. Если молодые люди, иногда еще и неопытные, все же так мужественно и вдохновенно противостоят темным силам, то как же бережно нужно поддержать их тем, кто считает себя уже умудренным. А поддержать можно лишь примерами жизни. Никакие разглагольствования отвлеченные не дадут жатвы. Только действия в делах, пример жизни, могут быть убедительными.

Если молодежь сама познает радость труда и вдохновительного общения, то ведь уже умудренные жизнью должны прежде всего ободрять именно эту радость. Невозможно осудительствовать там, где столько прекрасных примеров находимо. Если по условиям времени всем трудно, то нужно думать лишь о том, чем преобразить эти трудности в радость. Молодые сердца знают это. Потому всячески поможем молодым сердцам встречаться на путях блага и вдохновения.

Можно равняться по худшему, и такое равнение будет деградацией. Всякое же равнение по лучшему будет ростом. Разными народами хранилась легенда о том, что даже ради одного праведника был сохранен целый город. Эта легенда, так многообразна и прекрасно заповеданная, указывает, что во всем важно качество, а не количество. Потому каждый добрый пример покрывает собою множества отрицательных показаний.

Ценно, что печать века творится многими народами, и потому тем легче собрать добрые знаки. В разных наречиях, в различных обычаях эти иероглифы добра особенно вдохновительны.

* * *

Малыш тянется опустить в почтовый ящик письмо. Прохожий хочет помочь ему и видит на домодельном конверте каракули: «Николе Чудотворцу». Спрашивает:

Что это?

Мама помирает, а никто не хочет помочь.

И таким путем сердце малыша молит Николу Чудотворца, который и помог. Так юное и молодое находит путь к Высшему.

 

 

ШОВИНИЗМ

 

Шовинизм – очень опасная эпидемия. К прискорбию нужно сказать, что и в наш цивилизованный век эта болезнь распространяется по миру яростно. Постоянно вы можете слышать из самых различных стран, что национализм понимается в виде шовинизма. Все – доброе и худое – прежде всего отстукивается в области культуры. Так и в данном случае, национализм, понимаемый в виде шовинизма, прежде всего отражается в искусстве и в науке и приносит с собою не рост, но разложение.

Постоянно приходится слышать о том, что в той или другой стране должна быть какая-то своя культура, отличная от всех прочих, должно быть какое-то свое ограничительное искусство и какая-то своя особенная наука. Точно бы искусство и наука могут отойти от всечеловечности и замкнуться в предрешенные узкие рамки. Спрашивается, кто же такой будет брать на себя эти предрешения. Кто же во имя какой-то мертвой схоластики может лишать искусство и науку их живых неограниченных путей. Как русский я могу говорить о России. В России, как в прошлом, так и в наши дни шовинизм не существ овал и не существует. У русских всегда было много недоброжелателей. А между тем именно в области шовинизма Русь могла бы дать много прекрасных примеров, как из прошлого, так и из ближайшего времени. Вспомним, как доброжелательно впитывала иноземные достижения Киевская Русь, затем Москва и все послепетровское время. В Московской Третьяковской галерее имеется и иностранный отдел. Эрмитаж, обладающий превосходной коллекцией старых европейских мастеров, – одна из сокровищниц мира. Собрания Щукина, Морозова, Терещенко, княгини Тенишевой и всей блестящей плеяды русских коллекционеров имели превосходные произведения иностранного искусства. Никто не сетовал на них за это, наоборот, все радовались, что таким путем молодые поколения даже и в пределах своей родины имеют возможность знакомиться с лучшими иностранными достижениями. Было больше восточных и западных коллекций – и это только увеличивало широту кругозора молодежи. При этом можно было видеть, что русскость нашего искусства вовсе не страдала от такого обилия иноземных образцов.

Там, где сильна сущность народа, там нечего беспокоиться об угрозе подражания или обезличивания. Там, где живет строительство, там все примеры и все пособия будут лишь желанною помощью. Здоровый организм переварит все новое и даст свое выражение души своего народа. Шовинизм будет лишь знаком позорной боязливости или зависти.

Кроме прискорбных знаков шовинизма сейчас замечается и эпидемия переименований. Только что исчез Сиам и появился для удлинения Маунг-Тай. При этом указывается, что «Сиам» есть слово иностранное и потому должно быть заменено.

Не знаем, на каком именно иностранном языке слово «Сиам» имело свое значение. Может быть, в наименовании Маунг-Тай скрыты какие-то магические созвучия, и они помогут быстрому и прекрасному росту этой древней страны. В таком случае, мы даже перестанем жалеть всех школьников, которым по неизвестным для них причинам приходится переучивать многие названия. А географические карты по нынешним временам должны перепечатываться почти ежегодно. Кто знает, может быть, и Греция задумает переименоваться в Элладу. Если такое переименование обнаружит в Греции философов и художников, равных ее классическим прообразам, тогда пусть вместо Греции будет Эллада. А школьники могут поднатужиться и заучить и это переименование. Если переименования происходят от какого-то своеобразного шовинизма, тогда они были бы одним из самых грустных явлений нашего века. Конечно, при римлянах Париж назывался Лютецией, и многие английские города имели римские названия. Но нельзя же себе представить, что, в силу каких-то желаний, Париж исчезнет и заменится или древне галльским словом, или каким-то неожиданно современным.

Не будем думать, что эпидемия переименований тоже является каким-то особым видом опаснейшей болезни человечества. По счастью, слово «шовинизм» никогда не было почетным. Так же точно алкоголизм или наркотизм и всякие другие измы не произносятся с восторгом, а если и говорятся, то с каким-то явным или тайным устыжением. Интересно бы припомнить, при каких именно обстоятельствах и кем именно изобретено слово «шовинизм». Мы слышали, что и гильотина была изобретена ради милосердия. Неужели и шовинизм был изобретен ради торжества мировой культуры?!

 

 

ОПАСНЫЕ БОЛЕЗНИ

 

Врач, если во мне образовались привычки, трудно ли превозмочь их?

Полагаю, это вполне достижимо, если вы приложите всю волю. Пословица говорит: «Ничего нет трудного в этом мире, кроме страха неискреннего сердца». Так заповедует китайская госпитальная книга.

Знаменательно видеть, что даже современная госпитальная книга заканчивается на таком мудром изречении. Истинно, изгоните страх и неискренность, и сердце ваше восстановится. Сколько опаснейших болезней порождены невежеством и его исчадьями: страхом, завистью, корыстью и злобою. От них происходит и ползучая ехидна – клевета.

Клевета есть передача лжи. Все равно, будет ли ложь передаваема по легкомыслию, или по злобности, или по невежественности – семя ее будет одинаково вредоносно. Опять вспоминаю замечательный ответ Куинджи, который сам так не терпел всякую ложь. Куинджи находился в плохих отношениях с Дягилевым. Один художник, зная это и, вероятно, предполагая, что Куинджи понравится дурное сведение о Дягилеве, рассказал какую-то мерзкую сплетню. Куинджи слушал, слушал и затем прервал рассказчика громовым восклицанием: «Вы клеветник!» Передатчик сплетен, потерпев такое неожиданное для него поражение, пытался оправдаться тем, что не он сочинил эту сплетню, но он лишь передал ее, даже «без умысла, только для сведения». Но Куинджи был неумолим, он продолжал сурово смотреть на злосчастного передатчика и повторял: «Вы принесли эту гадость мне, значит, вы и есть клеветник».

Сколько таких самооправдывающихся клеветников нарушают строительную атмосферу. Они разбрасывают самые ядовитые зерна и пытаются прикрывать какой-то своей непричастностью. Они-де и не думали о каких-либо последствиях. Они-де сообщали лишь для сведения, точно бы каждая клевета или ложь не сообщается именно «для сведения».

Недостаточно говорится о том, что клевета, ложь – безобразны. Не указывается, что этими осколками тьмы загромождаются и отравляются пространства. Вот уже, казалось бы, достаточно знают о том, насколько гнев и раздражение отравляют организм, но ведь и каждый лжец и клеветник в какой-либо степени погружается в ядовитую ненависть и, прежде всего, отравляет и самого себя. Ненависть живет и около зависти, и около невежества, и около той испорченности мыслительного аппарата, излечение от которой очень трудно.

Ребенок может быть нелюдимым, своеобразным, подозрительным, но он не рождается ненавидящим, это темное свойство уже приобретается на многих примерах старших.

«Клевещите, клевещите, всегда что-нибудь останется». Какая в этом заключена забота, чтобы что-то злобное осталось. Таким образом, некоторые люди более заботятся о сохранении чего-то злобного, нежели доброго. Доброе в какой-то степени всегда будет заключать отсутствие самости, но злое, прежде всего, эгоистично. И если человек станет уверять, что он совершил нечто злое для добра, не верьте ему, наверное, он этим хотел защитить и свою самость или эгоистично перед кем-то выслужиться! Сколько раз приходится изумляться, насколько слабы законы, карающие клевету! В некоторых странах преследование клеветы даже почти невозможно. Можно убеждаться лишь в том, что не законами, карающими уже совершенную клевету, но именно предупреждающими мерами можно значительно ослабить эту вредную ехидну. Это можно достичь и в школе, но еще больше это произойдет в семье. Исключите из семейного быта маленькие сплетни, и вы спасете младшее поколение от творения большой клеветы. Если ребенок от раннего возраста не будет слышать в быту взаимных осуждений и всех зародышей сплетен и клеветы, он, попросту говоря, будет далек от этого времяпрепровождения. Если дома нет карточной игры, то первые основы характера сложатся и без надобности такого убийства ценнейшего времени. От самих старших зависит очень многое в будущем семейном строении. Может быть, именно сейчас приходится вспоминать о потомственных возможностях семьи, ибо очень часто вместо привлекающего начала в семьях творится начало отталкивающее. А там, где одно отталкивание, там за отсутствием тяготения уже есть начало хаоса. Сплетни и клевета, какая это мерзость!

Много эпидемий существует. Постепенно выясняется, что не только общепринятые бичи, как чума, холера и прочие заразные болезни, но и постепенно выясняется заразительность многих других заболеваний. А вдруг клевета тоже представляет собою явление заразное и к тому же эпидемическое? Мало ли есть форм психоза очень заразительных. В истории постоянно упоминается о массовом психозе, который временами принимал прямо угрожающие размеры.

Если рассмотреть очаги клеветы, то, несомненно, будет замечено, что в чистой, достойной, в культурной атмосфере клевета не порождается. Проследите домашнюю и общественную атмосферу заведомых клеветников, и вы обнаружите настоящие очаги этого вредного психоза. Да и всякая ложь не везде произносится. Существуют такие места на свете и такие люди, в присутствии которых клеветник и лжец чувствует себя настолько неудобно, что не дерзнет на свое излюбленное злоизвергание. Но там, где клевета произносится особенно легко, там ищите как бы нажитость клеветы. Бациллы клеветы там чувствуют себя особенно усиленными всем окружающим.

Не будем изумляться, если среди работ по психическим заболеваниям появятся настоящие врачебные трактаты о клевете, о причинах ее зарождения, о способах распространения и, будем надеяться, о мерах пресечения.

Ясно одно, если жизнь нуждается в обновленно-прочных устоях, то, прежде всего, всякие губительные эпидемии должны быть одолены. Среди этих бичей человечества будет обращено внимание на многообразные формы психоза. Излечивая пьяниц, наркоманов, воров и всяких преступников половых извращений, наверное, подойдут и к излечению одного из мерзейших извращений, а именно порока клеветы.

При этом будет замечено, насколько различные извращения проявляются одновременно. Если вы будете наблюдать клеветника и заведомого лжеца, вы найдете, что и остальная его жизнь нечистая. Наверное, он будет подвержен и еще каким-то порокам. В будущих государственных лечебницах, наряду с палатами для наркоманов, пьяниц, воров и прочих порочных элементов, будет одним из самых опасно – заразительных отделений палата клеветников.

Старое английское законодательство именно для клеветников оставляет порку. Впрочем, предоставим психиатрам решать, какая именно мера воздействия более уместна при таком опасном и мерзостном заболевании.

Когда вы знакомитесь с Пастеровским Институтом, наверное, вам будет предложено не задерживаться в одной из лабораторий. Вас предупредят: «Здесь особо опасные бактерии». В будущих психиатрических лечебницах посетителям предложат поскорее выйти из некоей палаты, скажут: «Бактерии клеветы очень заразительны».

 

 

ПОХВАЛА ВРАГАМ

 

В американском ежемесячнике «Вдохновение» появилась статья под будоражащим мысли заголовком «Своей карьерой я обязан моим врагам». Автор рассказывает о том, что настоящий успех в жизни пришел к нему благодаря врагам. Рассказ начинается так:

«Вы когда-нибудь замечали, как противодействующая сила влияет на людей? Как враги порой содействуют продвижению человека вместо его уничтожения? Я являюсь президентом процветающей компании, занимающейся офисным оборудованием, главным образом благодаря заботам некоторых из моих конкурентов, договорившихся убрать меня со своего пути и спустить под откос. Теперь, сидя в кресле президента, приятно рассуждать о минувших событиях несчастливого для меня времени, но тогда, когда я был почти их жертвой, возгласов радости не было. В течение нескольких месяцев я находился в полубезумном состоянии, беспомощно трепыхаясь, как форель, попавшая на крючок с приманкой в виде жирной разноцветной мухи. Прекрасное сравнение! Для этого мои враги хорошо поработали. Они брали реванш у меня во всем на протяжении нескольких лет, но зато теперь, спокойно сидя в кресле, я спрашиваю: «Где же вы?» Они добились того, чего хотели, но это нечто оказалось совершенно иным, чем предполагалось, в то время, как я извлек из их нападок больший урок, чем надеялся».

Автор завершает свой поучительный рассказ словами: «Я смотрю на своих врагов как на шахматистов в жизненной игре, которые, пытаясь нанести мне полное поражение, остались далеко позади. Благодаря им я отточил свой ум и использовал их подлость для продвижения вперед. Я абсолютно убежден, что вражда и неминуемое бедствие часто открывают в человеке качества, о которых он и не догадывается; и порой, когда я смотрю на моего шестнадцатилетнего сына и испытываю желание защитить его от проблем и врагов, я думаю, а не будет ли это грубой ошибкой? Повсюду в природе мы видим, как противодействие способствует развитию определенных качеств, не сомневаюсь, что человек не является исключением из этих правил. С глубоким убеждением я говорю: «Благодарю тебя, Господи, за врагов моих; они великодушно помогли мне сделать такую головокружительную карьеру, что теперь я стою намного выше их».

И такое случается повсеместно. Так вот и побеседуем. Вы будете препятствовать, а мы будем строить. Вы будете задерживать строение, а мы будем изощряться. Вы будете направлять все ваши стрелы, мы достанем все наши щиты. Вы сочините сложную стратегию, а мы займем новое место. И там, где нам будет один путь, вам придется в преследовании испробовать сто. И подкопы ваши лишь укажут нам горние пути. И когда мы подсчитаем движения наши, то вам придется составить изрядный том отрицаний, а нас не затруднит этот подсчет. Право, невесело высчитывать все, что не по вашим правилам сделано. Измочалятся пальцы ваши, загибая все случаи запрещений и отрицаний.

В конце же всех действий силы останутся за нами. Ибо мы изгнали страх и обучились терпению. И разочаровать нас уже нельзя. И каждую вашу уловку, ужимку, умолчание покроем улыбкой. И не потому, чтобы мы были какие-то особенные, а просто мы не любим отрицательных словарей. И каждый бой принимаем лишь в планах созидательных.

И в сотый раз мы, улыбаясь, говорим: «Спасибо вам, враги и преследователи. Вы научили нас искусству находчивости и неутомимости. Благодаря вам мы нашли такие прекрасные горы, где залежи руд неисчерпаемы. По вашей ярости подковы коней наших подбиты чистым серебром, не досягаемым в преследовании. Благодаря вам шатры наши светятся синим огнем».

Вам очень хочется узнать, кто же мы такие на самом деле? Где живем? Кто идет с нами? Ведь вы сочинили о нас столько лжи, что даже сами теряетесь, где же граница. В то же время некоторые неглупые люди утверждают, что с нами идти полезно и выгодно. И никто из шедших с нами ничего не утратил, но получил новые возможности.

Где мы живем? Местожительств у нас много, в разных странах. И неусыпные друзья охраняют дома наши. Имена их мы не скажем, также как не будем расспрашивать вас о местожительстве ваших друзей. И считать ваших друзей тоже не собираемся. И привлекать их тоже не будем.

Многие идут с нами. И во всех частях света на высотах горят дружеские огни. Около них доброжелательный путник всегда найдет себе место. И, правда, спешат эти путники. Ведь кроме печатного и почтового слова, есть всякие сообщения без проводов. Быстрее ветра. В едином вздохе переносящие по миру и радость, и скорбь, и помощь. И как пламенная ограда, стоит охрана друзей. Такое уж теперь время особенное.

Не надейтесь привлечь к себе многих из молодежи. Она теперь тоже особенная. Тоже в самых разных странах об одном мыслит. И легко находит ключ от тайны. Тайна эта влечет молодежь к прекрасному Жар-Цвету. И наша молодежь знает, что самые жестокие будни могут быть превращены в праздник труда и нахождений. Есть в ней мужественное сознание того, что суждено ей нечто светлое и большое. И от этого большого огня никто не отринут.

Знаем этих тихо приходящих после трудовых часов спросить, как же жить? И покраснелые от работы пальцы нервно перебирают какую-то вереницу несказанных, нужных вопросов. Этим рукам нельзя подать камень вместо хлеба знания. Помним, как они приходили в сумерках и просили не уезжать. И нельзя было сказать этим молодым друзьям, что не от них уехать надо, но для них надо ехать. Чтобы им привезти ларец.

Вот вы, отрицатели, опять спрашиваете, как мы можем понимать друг друга без ссор? По одному сознанию, что друг приносит только самое нужное. Друг не теряет время. И спор заменяется обсуждением.

 Самое примитивное чувство ритма и меры вносит дисциплину свободы. И понимание единения, вне сомнений, лишь в светлых поисках – преображает всю жизнь. И потом, есть еще нечто, что так хотелось бы вам услышать, но что вы можете найти лишь сами, сознательно и непреклонно и благостно устремившись.

Вот вы не прочь стать важными и окутаться высокомерием, а упускаете, что «важность» есть верный признак вульгарности. Вот вы говорите о науке, а каждый новый опыт вам кажется подозрительным. Вот вы часто сердитесь и «выходите из себя». Между тем это последнее надо применять как раз наоборот. Вот вы осуждаете и сплетничаете. И тем самым наполняете воздух «бумерангами», которые потом щелкают ваш собственный лоб. «Бедный Макар» жалуется на шишки, больно его бьющие, но ведь он сам их раскидал. Вот вы смеетесь над «уединением», а сами не знаете наиболее практического применения лаборатории жизни. Сами же вы стремитесь скорей выйти из слишком накуренной комнаты. Вот вы часто притаиваетесь и опасаетесь. И боитесь. А между тем страх есть худшая отрава, изобретенная самыми злыми существами. Вот вы сомневаетесь и предательствуете, а того не хотите знать, что оба эти ничтожества происходят из легкомыслия. И не детям свойственно легкомыслие. Наоборот, именно с годами оно разрастается в очень безобразный огород. Вот вы ужасаетесь, если вас обвинить в предрассудках. А между тем вы наполнили ими всю вашу жизнь. И не поступитесь ни одной из ваших условных привычек, которые затемняют самые простые, жизненные понятия.

Вы настолько боитесь показаться смешными, что заставляете улыбнуться. И вы ужасаетесь призыву «будьте новыми», «будьте новыми не на сцене, но в вашей собственной жизни». Вы не любите разговоров о «смерти», ибо для вас она еще существует. И вы отвели под кладбища изрядную часть мира. И тщательно вырабатываете ритуал похоронных процессий, точно этот предмет заслуживает малейшего внимания. И вы избегаете слова «подвиг», ибо для вас оно сопряжено или со схимой или с красным крестом. По-вашему, в жизни странно и неуместно заниматься этими понятиями.

Не будем даже упоминать о вашем глубоком уважении к денежным вопросам. Не необходимость, но культ для вас заключается в этих расписках срама современного мира. И мечтаете вы позолотить ваш заржавленный щит.

Когда же вы призовете самого разрушительного Шиву, мы обратимся к творящей Лакшми. Сейчас ведь Сатурн молчит, а звезда Матери Мира окружает Землю своими лучами будущих созиданий. Вы обвиняете нас в заоблачной неосновательности, но, оказывается, именно мы заняты самыми жизненными опытами. И как неслыханно трудятся наши друзья, изыскивая способы новых опытов блага.

В раздражении вы называли наши нахождения «барсовыми прыжками». Вы были готовы судить о нас, совершенно не зная, что именно мы делаем. А ведь вы будто бы осуждаете тех, кто говорит о том, чего не знает. Зачем же сами именно так и поступаете? Где же ваша «справедливость», для которой вы сшили такие неуклюжие, театральные тоги?

Когда же вы будете думать, что мы вам на радость исчезли, это будет значить, что мы уже снова приближаемся новым путем.

Впрочем, не будем ссориться. Даже похвалить вас надо. Ваша деятельность нам полезна. И все ваши самые хитрые выдумки дают нам возможность продолжить поучительную шахматную игру.

И даже если вы, похваляемые враги, будете содействовать доброжелательному строительству, пусть так и будет, лишь бы это принесло пользу.

Свет да победит тьму!

 

 

МОЛОХ

 

Осенью 1929 г. в Америке наблюдалось жуткое зрелище. После нескольких лет процветания и стабильности цены высоко подскочили, и толпы людей, как стадо, бросились к Молоху фондовой биржи. Вся денежная структура рухнула, и отголоски катастрофы прокатились по многим странам. Ежедневно люди теряли миллионы; прокатилась волна самоубийств, господствовала атмосфера безумий. Наш институт имел миллионные пожертвования, но после случившегося один из пожертвователей воскликнул: «У нас осталось лишь 150 долларов!»

Подобные катастрофы происходят в Америке приблизительно каждые семь лет, и можно представить, как они влияют на характер людей. Странно, но люди не извлекают из них уроков. И если «Пляска Смерти» повторится, они вновь понесут свои жертвы Молоху.

Мы были вынуждены продать коллекцию работ старых мастеров, хранившуюся в музее. В ней были отличные примитивы, один из которых попал в Чикагский музей, а также работы Рубенса, Ван Дейка и Брюгеля-старшего.

Мне кажется, что в жизни можно привыкнуть к самому страшному и даже к этому жуткому зрелищу, охватившему всю страну и ведущему ее к разложению из-за возникшего массового безумия и из-за тех, чьи волчьи аппетиты порождают подобные бедствия.

Что же станет с культурой и цивилизацией? Стихийные мятежи и восстания заставят пересмотреть ценности, чтобы осознать смысл происходящего. Нам остается только сожалеть о тех наивных жертвах, которые за грехи своих отцов погружаются в геенну огненную. Можно представить, как бушует Армагеддон, и как действуют враги. Много страшных дел совершается на земле, но дело о тридцати сребренниках наихудшее из всех.

Рассказывают, что когда Рокфеллера поблагодарили за филантропический подарок, он ответил: «Если вы благодарите за деньги, то не велика цена такой благодарности». Не многие сказали бы так. Мало кто понимает, что доллар не король, что есть иная мера ценностей – истина.

Будем надеяться, что после Армагеддона все молоховые беды отойдут.

 

 

ПРОДАЖА ДУШ

 

Сколько несчастья творится сегодня в мире. Отовсюду приходят вести о разрушениях, гонениях и бедствиях, содеянных руками людей; но и это не все, поскольку многообразно зло в современной цивилизации, которую едва ли назовешь цивилизацией культуры.

Много постыдного совершается под личиной прекрасных названий. Мы слышим об «объединении границ», о создании «союзов», обо всем, кроме «присоединения». Подо всем этим кроется торговля человеческими душами.

Редко произносится слово «война», зато вместо него с притворством и лицемерием используется термин «миротворчество» для сокрытия агрессивного характера действий и торговли человеческими душами. Представим себе трагическое положение гражданина, которому внезапно сообщают о его принадлежности к другой национальности, и что если он желает спастись, то должен отказаться от своего происхождения и традиций и принять чуждый ему образ жизни. Ему объяснят, что страны его больше не существует и что отныне он подвластен чужеземным завоевателям. Будут утверждать, что подобное происходит постоянно, что захваты неизбежны; люди готовы осудить варварство прошлых веков, но рассуждать о современной эпохе, как если бы она была эпохой цивилизации и культуры.

Вам скажут, что под влиянием философии человеческая природа наконец-то стала утонченнее, что наихудшие виды преступлений невозможны и что мы больше не живем по закону джунглей. Это не значит, что так оно и есть на самом деле, ибо современные люди готовы извратить научные открытия с целью убийства и порабощения. Люди научились летать, но что они возьмут с собой и для чего строят могучий воздушный флот? Ради прогресса или преступлений?

Сомневаться не приходится: ускоренное производство бомб и ядовитых газов предназначено не для взаимопонимания.

Лицемерно говорить сегодня о дикарях и не назвать этим словом тех, кто не носит крахмальных воротничков. Если душу цивилизованного человека сравнить с душой так называемого дикаря, мы пришли бы в недоумение.

За хитрыми методами скрывается самая настоящая торговля человеческими душами, и если так будет продолжаться, то нам придется признать, что цивилизованные страны занимаются работорговлей. Поначалу это может показаться преувеличением, но так ли это? Разве человечество отвергло насилие? Нет, оно лишь умалчивает о нем или дает лицемерные объяснения таким вторжениям. При уличном происшествии многие отстранятся, некоторые проявят любопытство, и лишь немногие поспешат на помощь. Так мы наблюдаем за гибелью ценных сокровищ, ужасами кровопролитий и нищетой тысяч людей и молчим.

Газеты воздерживаются от комментариев, оправдываясь тем, что если они будут возражать, то дела пойдут еще хуже. Человек приобрел крылья слишком рано, и они понесли его к насилию и позору быстрее, чем к прозрению. Много было написано томов, разоблачающих рабство, и если в любом собрании спросить, кто же выступает в его защиту, ответа не последует. Даже повинные в нем в настоящее время не признаются, ведь торговля душами еще хуже, чем открытая торговля рабами. Тысяча обществ создана для содействия миру; среди их членов вы найдете и владельцев военных заводов, которые, хотя и говорят много о мире и добрососедстве, не питают отвращения к торговле человеческими душами. Острыми когтями они отмечают на картах новые границы, пренебрегая интересами человечества. Научные исследования, так же как и бескорыстные усилия людей, направлены на лучшее будущее, а не на работорговлю. Часто приходится слышать об эволюции, прозрении и новой жизни, но всего этого не достичь разменом душ. Старики, молодежь, люди зрелого возраста и подрастающее поколение уже начинают понимать, что они стали объектом такого насилия. Они напишут об этом, и их потомки многое узнают обо всех пережитых ужасах.

Под лицемерными фразами продолжается торговля человеческими душами. Может ли быть зло большее, чем это?

 

 

СТОЙКОСТЬ

 

Встает передо мной нечто незабываемое из моей первой выставки в Америке. В одном из больших городов местный богач и любитель искусства приветствовал меня большим, парадным обедом. Все было и обширно, и роскошно, присутствовали лучшие люди города. Как всегда, говорились речи. Хозяин и хозяйка, оба уже седые, радушно и сердечно беседовали с гостями. Во всем была полная чаша, и хозяйка обратила мое внимание, что все комнаты убраны в синих и лиловых цветах, и добавила: «Именно эти тона я так люблю в Ваших картинах». После обеда одна из присутствовавших дам сказала мне: «Это очень замечательный прием, – и пояснила, – Вероятно, это последний обед в этом доме». Я посмотрел на мою собеседницу с изумлением, а она, понизив голос, пояснила: «Разве Вы не знаете, что хозяин совершенно разорен и не дальше как вчера потерял последние три миллиона». Естественно я ужаснулся. Собеседница же добавила: «Конечно, это тяжело ему, особенно принимая во внимание годы. Ведь ему уже семьдесят четыре».

Такое несоответствие услышанного со всею видимостью, а главное, с видимым спокойствием хозяев, было поразительным. С тех пор я стал интересоваться особенно их судьбою. Оказалось, через три месяца после этого обеда они уже жили в своем гараже. Казалось бы, все было потеряно, а через три года этот же деятель был опять в миллионах и жил в прежнем своем доме-дворце.

Когда я говорил его знакомым о моем удивлении, почему многочисленные друзья и, наконец, город, которому он пожертвовал так много, не помогли ему, мне сказали: «Во-первых, он не принял бы помощи, а во-вторых, такие бури жизни ему не впервые».

Этот последний разговор происходил в большом клубе, где в спокойных креслах около окон сидело много почтенных людей, читая газеты и беседуя. Мой собеседник, указывая на них, сказал: «Все это миллионеры. Спросите их, сколько раз каждый из них переставал быть миллионером и вновь им делался. Вряд ли догадаешься, кто из них в настоящее время на вершине волны, а кто близок к краху».

А члены клуба продолжали спокойно читать и весело беседовать, как будто бы никогда никакие житейские бури не проносились над ними. Я спросил моего приятеля, как он объясняет себе это явление? Он пожал плечами и ответил одним словом: «Стойкость».

Действительно, это понятие стойкости должно быть отмечено среди других основ, нужных в жизни. Мужество – одно, доброжелательство и дружелюбие – другое. Трудолюбие – третье. Неустанность и неисчерпаемость – четвертое. Энтузиазм и оптимизм – пятое. Но среди всех этих основ и многих других, так нужных, привходящих светлых утверждений, стойкость будет оставаться, как нечто отдельное, незаменимое и дающее крепкое основание преуспеянию.

Стойкость вытекает из большого равновесия. Это равновесие не будет ни холодным расчетом, ни презрением к окружающему, ни самомнением, ни себялюбием. Стойкость всегда будет иметь некоторое отношение к понятию ответственности и долга. Стойкость не увлечется, не поскользнется, не зашатается. В тех, кто шел твердо до последнего часа, всегда была стойкость.

В наши дни смущений, многих разочарований, узких недоверий должно быть особенно благословенно основное качество стойкости. Когда люди так легко впадают в самую непристойную панику, именно стойкий человек внесет здравые понимания и удержит многих от ужаса падения в хаос. Когда люди сами себя стараются убедить во всевозможных древних небывальщинах, именно стойкий человек поймет в сердце своем, где есть безопасный выход. Когда люди впадают в такое безумие, что даже краткий шквал им уже кажется нескончаемой бурей, именно стойкость напомнит и о соизмеримости.

Может быть, скажут, что стойкость есть не что иное, как благоразумие. Но будет вернее сказать, что из благоразумия порождается также и стойкость. Ведь в понятии стойкости уже есть совершенно реальное выражение. Стойкость нужна именно здесь, на земном плане, где так много обстоятельств, от которых нужно устоять. Потому-то так полезно среди множества понятий благоволения, сотрудничества и преуспеяния усмотреть смысл и ценность стойкости. Недаром люди с особенным уважением всегда подчеркивают, как стойко человек выдерживал то или иное нападение, напряжение или неожиданные удары. Подчеркивается в таких случаях и зоркость, и находчивость, но всегда будет отмечена и стойкость, как нечто положительное, прочно стоящее на чем-то осознанном. Как пример стойкости и выдержки, вспоминается одна быль из Сан-Франциско.

Приехал иностранец. По-видимому, был богат. Был принят всюду в обществе. Приобрел много друзей. Укрепилась за ним репутация хорошего, доброго и богатого приятеля. Тогда он поехал к особо выказавшимся новым друзьям с просьбою одолжить ему десять тысяч долларов на новое дело. Произошло нечто любопытное, хотя и очень обычное. У всех его друзей нашелся достаточный предлог, чтобы отказаться или уклониться от этой просьбы. Мало того, в обществе сразу пробежало отчуждение и холодное отношение к нему. Тогда иностранец поехал к некоему человеку, который с самого начала относился к нему довольно холодно. Объяснил ему дело и просил десять тысяч. На этот раз была вынута немедленно чековая книжка и написана сумма. На следующий день иностранец вновь приезжает к тому же лицу. Тот спрашивает:

Разве что-нибудь случилось, или Вы неверно вычислили цифру; может быть, она мала?

Но иностранец достал из кармана вчерашний чек, отдал его хозяину и сказал:

Деньги мне не нужны. Я лишь искал компаньона, которым и предлагаю Вам быть.

И они основали компанию, которая превратилась в процветающую.

Всем же остальным так называемым друзьям, которые опять обернулись к нему, он сказал:

Вы меня кормили обедами; помните: мой стол всегда накрыт для Вас. Д-р Дж. Л. помнит эту историю.

Сколько поучительных страниц дает сама жизнь. Воображение есть не что иное, как припоминание.

 

 

ВАНДАЛЫ

 

Не прочно стало на земле. И всегда-то земля была не очень тверда. Но сейчас особенно сгустились всякие сведения о разрушениях. Из Парижа один из наших друзей пишет: «Сегодня был просмотр фильма, снятого в Испании. Показаны, между прочим, разрушения, произведенные бомбардировками в Барселоне. Эти снимки производят гнетущее впечатление. Огромные дома, срезанные, как ножом, на две половины: одна превращена в щепы, а другая еще стоит, видны комнаты, уют и всюду трупы, трупы... Или школа: десятки убитых детей и на полуразрушенной кафедре труп учителя. Испанское правительство устроило здесь выставку, показывающую разрушения художественных и исторических сокровищ, а также меры, принимаемые к их спасению. Меры эти, впрочем, сводятся к вывозу, насколько позволяют обстоятельства, портативных вещей за границу и в покрытии зданий мешками с песком. Вероятно, вы читали о проекте «женевских убежищ» для детей, стариков и т. д., но, в общем, это все паллиативы. На днях состоялся банкет в Институте высших международных исследований; все считают, что наш Пакт по своему моральному и культурному уровню во много раз превосходит все обсуждающиеся сейчас предложения, но в то же время все говорят, что эвентуальные противники, которых мы теперь знаем по их деяниям в Испании, и в Китае, и в Эфиопии, заведомо будут нарушать и Пакт о защите памятников и Женевскую конвенцию Красного Креста. В краснокрестных кругах, в частности, в этом уверены». Итак, человечество настолько отступило от основ культуры и цивилизации, что уже и знак Красного Креста теряет свое значение.

А вот еще одно письмо: «Действительно, все эти странные довольно рассуждения не имеют ничего общего с нашим Пактом. Мы говорим именно о международном культурном соглашении, о введении гуманитарного международного принципа, а они говорят о мешках с песком. Идея обложения высоких соборов мешками с песком так же нелепа, как если бы кто-то предложил уничтожить Красный Крест и вместо того каждого солдата обвязать мешками с песком. Так же странно звучит и идея подземного захоронения кладов, которая в древние времена имела место. Еще недавно один из английских министров м-р Иден сказал, что, по-видимому, в недалеком будущем терроризированным гражданам придется разбежаться по пещерам, подобно троглодитам. Итак, пусть «Житейские мудрецы» думают о песочных мешках и о захоронении кладов – чего доброго, может быть, вернутся и к древнейшим заклятиям кладов. Все это настолько далеко от принципа нашего Пакта, что Вам тем легче не только подчеркнуть наш приоритет, но и доказать всю несравнимость этих подходов к мыслям о всечеловеческих творческих сокровищах. Для карикатуристов неиссякаема тема изобразить высочайшие соборы, обложенные мешками с песком доверху, сверх шпица, как иллюстрация библейского предостережения: «Не стройте на песке». Действительно, плохо положение человечества, если оно должно надеяться на пески и должно отставить всякие помыслы о гуманитарных основах. Все происходящее дает Вам и нашим друзьям право очень громко заговорить об истинной охране всенародных сокровищ. Говорят, что страус, чувствуя опасность, засовывает голову под крыло или в песок. Поистине, естественная история дает множество примеров. Конечно, людям следовало бы многому поучиться и у муравьев и у пчел, которые обладают прекрасной организацией».

В каждом из получаемых журналов имеются потрясающие снимки со всевозможных варварских разрушений. Только подумать, что все эти документы останутся на срам и позор всего современного человечества. На это могут сказать, что ведь не все человечество занимается разрушениями. Правда, но делаются эти вандализмы у всех на глазах. Когда же мы подсчитаем процент возмущающихся против происходящего варварства, то, увы, этот процент во всем мире не будет уже таким подавляющим. При каждом уличном происшествии можно наблюдать любопытнейшее деление психологии. Одни чистосердечно спешат на помощь, другие приближаются из пустого любопытства, третьи отступают в постыдном небрежении и страхе, а четвертые еще и злорадствуют! При каждом вандализме можно наблюдать именно такое же деление. Но ведь не все ли равно, будут ли вандалы активными или пассивными, в существе своем они остаются теми же некультурными разрушителями. Попустительство мало чем отличается от самого преступления.

Вот об этих пассивных вандалах человечеству тоже пора подумать. На их глазах совершаются всевозможные непоправимые разрушения. В одном случае они произойдут от бомб и так называемой тоталитарной войны, а в других – они совершаются и без бомб, на глазах у всех посредством яда человеческого. Еще большой вопрос, который яд опустошительнее, – будет ли это газовая атака или будет преднамеренное злостное разрушение культуры. В так называемых мирных действиях сейчас происходят немалые антикультурные деяния, а «народ безмолвствует», и толпы так же, как в каждом уличном происшествии, разделяются на четыре разряда. При этом – увы! – число стремящихся к обороне культуры весьма мало, но зато толпа любопытствующих и злорадствующих весьма велика. Каждый из любопытствующих и злорадствующих находит или, вернее, старается найти причины своего бесстыдного поведения, но они не желают подумать, что в таком образе действия они причисляют себя к вандалам и участвуют в непоправимых разрушениях. Каждый уклоняющийся от содействия обороне культуры уже навсегда сопричтется к пассивным вандалам. Ведь в каждой пассивности имеется своего рода активность, и такая «активность» может быть еще страшнее и отвратительнее. Последствия ее отзовутся на разложении всей нации. Пусть пассивный вандал не думает, что его промолчание не отзовется где-то актуально. Наоборот, история отыщет не только вандалов активных, но и всех тех, которые попустительствовали и бесстыдно глазели, как при них совершались мучительства и опустошения. Как бессердечны, как жестоки эти молчащие, притворяющиеся глухими, когда человек возопить должен!

Мы говорили об обороне всего ценного для прогресса человечества. Одно – оборона, но совершенно иное – агрессия. Мы звали не обложиться мешками с песком, но противопоставить мощь мысли о культуре, которая должна предотвратить непозволительные разрушения. Истребляют, разбивают и рассеивают памятники культуры, а человечество не только попустительствует, но оно складывает страницу истории: и какая это будет мрачная страница! В ней будут запечатлены озверелые мучители и разрушители, а наряду с ними будет сказано, как огромнейшая часть человечества своим бессердечием потворствовала и способствовала вандализму.

Много есть способов участия в таких преступлениях. Необязательно самолично сбрасывать бомбу с аэроплана, ведь существуют и те, кто производят бомбы, изобретают оружие и средства разрушения. Можно противодействовать культурным начинаниям, можно разрушать или искажать созидательные мысли и тем способствовать одичанию. Из преднамеренных преступных замыслов может возникать рас сеяние, расчленение и уничтожение целых объединенных накоплений. Каждый, кто делом или мыслью будет способствовать таким опустошениям, навсегда сопричислится к вандалам, опустошавшим дух человеческий.

Страшные дела творятся в мире. Самые истребительные войны уже не называются войнами; непоправимые разрушения называются «переменою политики», и вандалы спесиво изобретают себе новые мундиры и одеяния, считая себя вершителями судеб. Не все ли равно, каким именно шагом человечество будет спешить к самоистреблению и к братоубийству? Может быть, будет изобретен и особый бег, чтобы поспешить к преступному вандализму. Но неужели же огромное большинство любопытствующих и злорадствующих, этот гнусный «терциус гауденс», не может понять, что они-то и способствуют всевозможным видам вандализма. Попустительство есть соучастие в преступлении. Возопить должен человек против вандализма.

Жутко быть свидетелем того, как наследники Гете и Шиллера превращаются в грубых вандалов.

 

 

TERROR ANTIQUUS

 

«...Ибо, что блокада не могла отрезать, и что было даже проталкиваемо врагом – это были вести, мертвящие, каждодневные, деморализующие слухи, доносящиеся об оргии святотатства и вандализма в Риме, о бешенстве фанатического иконоборчества, о том, что собор Святого Петра обращен в конюшню и ландскнехты ставят своих коней в Станцах Рафаэля в Ватикане, об извержении из гробницы тела Папы Юлия, об отрубании голов Апостолов, о шествии лютеран с копьем Святого Лонгина, о святотатстве над платом Святой Вероники, о вторжении в Святая Святых, о ночных бесчеловечных жестокостях, о кардинале в шутовском погребении и воскресении в своем гробе, об убиении аббата за отказ отслужить мессу мулу; весть за вестью, доходящие до трещины в куполе и проверенные ежедневно своими глазами на процессиях священнослужителей, проходящих по улицам к местам их продажи и кульминирующихся в ночном конклаве пьяных ландскнехтов, под стенами самого замка кощунствовавших над мессой...» Так рассказывает историк о разграблении Рима испанцами и ландскнехтами при Папе Клименте.

Другой очевидец добавляет: «Голод и чума следовали за вторжением. Город был истощен, и армии грабили уже не из-за золота, но для хлеба, разыскивая его даже в постелях больных. Молчание, пустынность, зараза, трупы, разбросанные здесь и там, потрясали меня ужасом. Дома были открыты, двери выломаны, лавки пусты, и на опустелых улицах я видел лишь фигуры озверелых солдат».

Приводим строки из описания именно этого очередного разграбления Рима, ибо о нем, сравнительно с другими вторжениями, обычно рассказывается мало. Обычно в школах знают, что Папа Климент должен был провести некоторое время в замке Св. Ангела, но действительные ужасы вандализма и святотатства не упоминаются. При этом и император, и прочие короли не считали это даже войною. Если мы вспомним другие документы этого же злосчастья, то увидим, что при некоторых дворах это отмечалось как печальный, непредвиденный эпизод. Когда же прибыли испанские уполномоченные для урегулирования положения, то и они, совместно с генералами грабившей армии, не могли сразу овладеть положением; до такой степени вандализм, озверелость и кощунство овладели испанцами и ландскнехтами.

Откуда же могло произойти такое ярое кощунство и жестокость? Оно, конечно, произошло от жестокосердия вообще. Но откуда же вдруг могло вспыхнуть такое неслыханное жестокосердие? Разгорелось оно, конечно, от ежедневной грубости. Мы все знаем, как незаметно вторгается в жизнь зараза грубости. Начало хаоса проявляется всюду, где, хотя бы на минуту, забыто продвижение. Нельзя же на мгновение оставаться в прежнем положении, – или вниз, или вверх. Много написано в литературе, драмах и трагедиях о природе грубости и жестокости. О нравах ландскнехтов и других военных наемников достаточно написано литературных произведений и накоплено всяких хроник. Вот из этой повседневной грубости, питаемой и дозволенной, и вспыхивает безобразнейшее кощунство, святотатства, всякие вандализмы и всякие ужасные проявления невежества. Пароксизмы невежества, уже не раз отмечалось, прежде всего устремлены на все самое высокое. Невежеству нужно что-то истребить, нужно отрубить чью-то голову, хотя бы каменную, нужно вырезать дитя из утробы матери, нужно искоренить жизнь и оставить «место пусто». Вот идеал невежества. Оно приветствует безграмотность, оно улыбается порнографии, оно восхищается всякой пошлостью и подлостью. Ведь где кончается одно и начинается другое и наоборот, отмерить очень трудно. И вообще меры весов невежества неисповедимы.

Если жестокосердие порождается каждодневною вульгарностью и грубостью, то как же заботливо нужно искоренять из каждого дня всякое огрубение. Как трудолюбиво нужно изъять эти, хотя бы маленькие огрубения из всякого быта. Ведь всякая грубость совершенно не нужна. Даже дикие животные не укрощаются грубостью. При всяком воспитании грубость уже давно осуждена как не дающая никаких полезных результатов и только продолжающая поколения грубиянов.

Когда мы читаем исторические примеры всяких несчастий, происшедших, в конце концов, от повседневного огрубения, когда мы видим, что эти несчастья продолжаются и до сего времени, то разве не нужны спешные меры, чтобы и в школьном, и в семейном быту предохранить молодежь! Непроявленному хаосу чувствований нетрудно заразиться всякою грубостью. Очень легко вводятся в обиход грубые, непристойные слова. Называются они нелитературными. Иначе говоря, такими, которые недопустимы в очищенном языке. В противовес очищенному языку, очевидно, будет какой-то грязный язык. Если люди сами говорят, что многие выражения нелитературны, и тем самым считают их грязными, то спрашивается, зачем же они вводят их в обиход? Ведь хозяйка или хозяин не выльют среди комнаты ведро помоев или отбросов. Если же это и случится, то даже в самом примитивном жилье это будет названо гадостью. Но разве сквернословие не есть то же ведро помоев и отбросов? Разве сквернословие не есть просто дурная привычка? Детей наказывают за дурные привычки, а взрослых не только не наказывают, но ухмыляются всякому их грязному выражению. Где же тут справедливость?

Привычка грубостей, сквернословий и кощунства развита до такой степени широко, что ее даже попросту не замечают. Если люди вспомнят все существующие кощунственные анекдоты, вызывающие такой потрясающий хохот, то не покажется ли странным, что сегодня эти же люди идут во храм, якобы для молитвы, а назавтра лишь ухищряют свое потрясающее сквернословие?

Никто не будет отрицать, что грубость вторгается очень незаметно. Давно сказано: «Вчера маленький компромисс, сегодня маленький компромисс, а завтра большой подлец». Всякая грубость потрясает не только своей жестокостью, но и бессмысленностью. Невозможно представить себе ничто более бессмысленное, нежели сквернословие.

Часто люди фарисействуют, будто бы болея о потере чистоты языка, но разве сами они не потворствуют подчас именно этим нелитературным отбросам и загромождениям? Среди всякого сора – заразительная грязь грубости порождает ужасные микробы, и они разражаются целыми губительнейшими эпидемиями.

Утверждают, что красота спасет мир. Недавно мы прочли прекрасную книгу латвийского поэта Рихарда Рудзитиса «Осознание красоты спасет». Действительно, каждый согласится с этим горячим призывом. Но каждое понятие красоты подразумевает введение культуры в каждодневность. Не бессмысленная роскошь, но утонченная красота подразумевается. И такая утонченная красота не зависит от материального богатства. И, прежде всего, такое утончение не должно быть осквернено никакой формой грубости.

Мы говорим о защите культурных ценностей. И для реализации этой аксиомы каждый должен освободиться от грубого отношения к высшим идеалам. Кроме того, всегда будем помнить, что, защищая сокровища культуры, мы не должны забывать их создателей, отдавая должное существующим памятникам культуры.

Так, помня ужасы и жестокости, сосредоточимся на Любви и Красоте как на благословенной созидательной силе.

 

 

МИССИЯ ЖЕНЩИН

 

Война тяжела, но еще тяжелее послевоенное восстановление. Когда основы культуры подвергаются опасности, когда тело и дух человека в тревоге и страдают от кровавых ран, тогда над всем снова поднимается некая мирная чудодейственная сила, цель которой – исцелить человека, утомленного диссонансами и безумиями, и вести его к разуму сердца нежными прикосновениями духовности. Эта сила есть Вечное Женское Начало. Когда в доме трудно, мы обращаемся к женщине, которая сама была крещена в огне страданий. Когда миру тяжело, мы обращаемся к женщине, чье сердце болит от ран, наносимых культуре и духу.

Когда мы говорим о Культуре, разве мы не имеем в виду прежде всего женщину, которая неудержно, широко понесет Знамя утонченной, возвышенной Культуры во все концы, от колыбели до трона. Действительно, от домашнего очага до правительства женщина вносит основы культуры. В той или иной форме ребенок от матери слышит первое слово о культуре... Далекая от эгоизма, без личных эгоистических принципов, женщина вносит культурные основы повсюду – от своей маленькой семьи и до нации.

С древности женщины носили на голове венок. С ним произносились самые священные заклинания. Этот венок – не венок ли Единения? И благое Единение не есть ли наивысшая ответственная и прекрасная миссия Женщины? Женщины указывают необходимость разоружения, но не военных машин и орудий, а наших душ. От кого услышит молодое поколение первый зов о Единении? Только от матери.

И на Востоке и на Западе лик Великой Матери-женщины есть мост полного Единения.

Радж-Раджесвари – Всемогущая Матерь. Тебе поет индус древности и индус наших дней. Тебе женщины приносят золотые цветы и у ног Твоих освящают плоды, укрепляя ими очаг дома. И, помянув изображение Твое, его опускают в воду, дабы ничье нечистое дыхание не коснулось Красоты Мира. Тебе, Матерь, называют место на Великой Белой Горе, никем не превзойденное. Ведь там встанешь, когда придет час крайней нужды, когда поднимешь Десницу Твою во спасение мира. И, окружася всеми вихрями и всем светом, станешь как столб пространства, призывая все силы далеких миров.

И когда Запад говорит о Сторучице православной церкви, то она есть иной аспект образа многорукой, всепомогающей Гуаньинь. Когда Запад говорит с почитанием о золототканом платье итальянской Мадонны и чувствует глубокое проникновение картин Фра-Анжелико, а мы вспомнили о символах Всеокой, Всезнающей Дуккар. Вспомнили о Всескорбящей. Вспомнили о многообразных образах Всепомогающей и Вседающей. Вспомнили, как метко вырабатывала народная психология иконографию символов, и какие большие знания остались сейчас нечеткими под омертвелой чертою. Там, где ушло предубеждение и забылся рассудок, там появилась и улыбка!

Образ Матери Мира, Мадонны, Матери Кали, Преблагой Дуккар, Иштар, Гуаньинь, Мириам, Белой Тары, Радж-Раджесвари, Ниука – все эти благие образы, все эти жертвовательницы собирались в беседе, как добрые знаки единения. И каждая из них сказала на своем языке, но понятном для всех, что не делить, но строить нужно. Сказала, что пришло время Матери Мира. В улыбке единения все стало простым. Ореолы Мадонны, такие одиозные для предубежденных, сделались научными физическими излучениями, давным-давно известными человечеству аурами.

Осужденные рационализмом современности символы из сверхъестественного вдруг сделались доступными исследованию испытателя. И в этом чуде простоты и познания наметилось дуновение эволюции Истины. Современный индус, прошедший многие университеты, обращается так к Великой Матери, самой Радж-Раджесвари с глубочайшим почтением. В то же время на другом конце мира поют: «Возвеличим Матерь Света!»

А старые библиотеки Китая и древне среднеазиатских центров хранят с далеких времен гимны той же Матери Мира.

На всем Востоке и на всем Западе живет образ Матери Мира, и глубоко значительные обращения посвящены этому Высокому Облику.

Слишком часто сокровища человеческого духа подвергаются опасности разрушения, и не только во время войны, но и во времена различных внутренних волнений. Велика миссия женщин. Когда в доме трудно, тогда обращаются к женщине. Когда более не помогают расчеты и вычисления, когда вражда и взаимное разрушение достигают пределов, тогда приходят к женщине. Когда злые силы одолевают, тогда призывают женщину. Когда расчетливый разум оказывается бессильным, тогда вспоминают о женском сердце. Истинно, когда злоба измельчает решение разума, только сердце находит спасительные всходы. А где же то сердце, которое заменит сердце женское? Где же то мужество сердечного огня, которое сравнится с мужеством женщины у края безысходности? Какая же рука заменит успокоительное прикосновение убедительности женского сердца? И какой же глаз, впитав всю боль страдания, ответит и самоотверженно, и во Благо?

Среди этих великих миссий водительства женщин подобна адаманту Культурная Миссия для утверждения и распространения творчества человечества. Поддерживая творческие мысли, сознание продвигается к истинному прогрессу.

Это вы, дочери Великой Матери Мира, в чьих руках Знамя Мира, развернутое во имя самого Прекрасного.

Кто же, как не женщина, должна сейчас восстать и объединиться во имя Культуры и Прекрасного? Ведь именно женщине было суждено первой благовестить о Воскресении.

Под многоразличными покровами человеческая мудрость слагает все тот же единый облик Красоты, Самоотверженности и Терпения. И опять на новую гору должна идти женщина, толкуя близким своим о вечных путях.

Сестры! Вы безбоязненно станете на страже улучшения жизни. Вы зажжете у каждого очага огонь прекрасный, творящий и ободряющий. Вы скажете детям первое слово о красоте. Вы научите их благословенной иерархии знания. Вы скажете малым о творчестве мысли. Вы можете уберечь их от разложения и с первых дней жизни вложить понятие героизма и подвига. Вы первые скажете малым о преимуществе духовных ценностей. Вы произнесете священное слово Культура.

Великое и прекрасное дело заповедано вам, женщинам!

Дорогие сестры! Несите и не страшитесь! Тагор сказал: «Буду молиться не о том, чтобы уберечься от опасностей, но о том, чтобы быть бесстрашным в столкновении с ними. Буду молить не об успокоении боли, но о том, чтобы сердце победило ее. Не буду искать союзников в жизни, но буду уповать на свою силу».

 

 

КУЛЬТУРНОЕ ЕДИНЕНИЕ

 

Наше время достаточно трудное из-за смятений, непониманий и нападок тьмы. Недавно в журнале напечатали фотографии, на которых было запечатлено аутодафе драгоценных книг, происходящее на улицах города. Трудно понять, как это могло случиться в нашем веке на планете, существующей уже миллионы лет. Возможно, что такое напряжение страстей послужит импульсом к гуманности через все невзгоды и пропасти, к мирному строительству и взаимоуважению. Каким эпохальным событием стал бы день, если бы над всеми странами, всеми духовными центрами, центрами красоты и знания развернул ось бы Знамя Культуры! Оно бы всех призвало к почитанию сокровищ человеческого гения, к уважению культуры и заставило бы по-новому взглянуть на труд, как единственное мерило истинных ценностей. С детства люди узнают, что существует не только символ охраны здоровья человека, но и знак охраны мира и культуры во имя здоровья духа. Этот символ, развернутый над всеми сокровищами человеческого гения, провозгласит: «Здесь охраняются сокровища человечества; здесь, поверх всяких мелких раздоров и иллюзорных границ вражды и ненависти возвышается пламенная твердыня любви, труда и прогрессивного творчества».

Человеческое сердце жаждет подлинного мира, подлинного объединения. Оно активно и созидательно стремится к труду. Для него труд – источник радости. Оно хочет любить и расширяться, постигая Возвышенную Красоту. В высочайшей заповеди о Красоте и Знании исчезают все условные разделения. Сердце говорит на своем языке; оно хочет радоваться всему объединяющему, все возвысить и повести к светлому будущему. Во всех символах и летописях человечества всегда присутствует единая сокровенная молитва о Мире и Единении.

Поистине прекрасно, что среди суматохи жизни, среди моря нерешенных социальных проблем мы еще можем держать перед собой зажженные в веках факелы мира. Прекрасно через неиссякаемый источник любви и терпения понять великие сдвиги, благодаря которым высочайшее знание соединялось с тончайшим вдохновением. Поэтому, изучая и восхищаясь, мы становимся истинными сотрудниками эволюции и в сверкающих лучах Высшей Благодати можем получить озарение истинного знания. Знания, опирающегося на реальное понимание и терпение. Из этого источника исходит великое взаимопонимание, высшая Красота, просвещенность и вдохновение для объединения. Современная жизнь быстро меняется, знаки новой эволюции стучатся во все двери. В науке, чуждой условностей, мы угадываем большую ответственность перед грядущими поколениями. Мы постепенно начинаем понимать вред всего негативного. В милосердном терпении мы учимся ценить просвещенный позитивизм и конструктивизм и сможем осчастливить будущие поколения, превращая смутные абстракции в благую реальность.

На скрижалях заветов начертано, что духовный сад нуждается в ежедневной поливке, как и цветник. Если мы до сих пор считаем обычные цветы подлинным украшением нашей жизни, то насколько большее значение мы должны придавать творчеству духа, как ведущему началу нашего бытия. С неутомимой чуткостью и благожелательностью будем отмечать деятельность работников культуры; будем стремиться всеми возможными средствами облегчить тернистый путь героических достижений.

Найдем место в нашей жизни великим людям, помня, что их имена больше не принадлежат одной личности, а стали достоянием всей общечеловеческой культуры и должны быть окружены заботами в самых благоприятных условиях.

Продолжим их самоотверженный труд и будем ухаживать за их творческими посевами, которые часто бывают покрыты грязью непонимания и семенами невежества.

Как заботливый садовник, истинный носитель культуры, не будем насильно вырывать те цветы, которые выросли не у главной дороги, если они принадлежат к тем же прекрасным сортам, которые он охраняет. Проявления культуры порой столь же многообразны, что и проявления бесконечных форм жизни. Они облагораживают бытие. Они ветви одного священного дерева, чьи корни держат мир.

Если вас спросят, в какой стране вам бы хотелось жить и о каком будущем государственном устройстве вы мечтаете, с достоинством вы можете ответить: «Мы хотели бы жить в стране великой Культуры». И тогда вы поймете, что мир будет там, где почитание красоты и знания.

Все созданное враждебностью губительно для употребления. Человеческая история дала нам замечательные примеры того, как необходимо было мирное созидание для прогресса. Меч утомляет руку, но рука творца при мощной поддержке духа неутомима и непобедима. Мечом не разрушить культурное наследие. Сознание человека может временно отходить от первоисточников, но в нужный час ему вновь придется обратиться к ним за духовным обновлением.

Мир и Культура делают человека непобедимым, и, познавая законы духа, он становится терпимым и всевмещающим. Проявление нетерпения есть признак слабости. Если бы мы только осознали, что любая ложь, любая ошибка станут явными! И потому ложь глупа и бесполезна. Что же скрывать тому, кто посвятил себя Миру и Культуре? Помогая ближнему, он способствует общему благу, что ценилось во все века. Устремляясь к миру, он становится опорой прогресса. Не клевеща на ближнего, мы увеличиваем благо. Не ссорясь, мы показываем знание основ. Не теряя попусту время, мы доказываем, что являемся истинными сотрудниками на ниве культуры. Испытывая радость в каждодневном труде, мы понимаем, что нам не чуждо понятие Беспредельности. Не вредя другим, мы не вредим себе, бесконечно отдавая – получаем. И такое благословенное получение не сродни тайным сокровищам скупца. Мы сознаем, сколь созидательно утверждение и разрушительно отрицание. Среди главных понятий, понятия Мира и Культуры не подлежат нападкам даже со стороны полного невежды. Значит там, где культура, там и мир. Там, где верное решение трудных социальных проблем, там и достижение. Культура – это апофеоз высшего Счастья, высшей Красоты, высшего Знания.

Мы устали от разрушений и отрицаний. Позитивное творчество – основное качество человеческого духа. Поприветствуем всех, кто, преодолевая личные трудности, отвергает мелочный эгоизм, направляет духовные силы на защиту культуры, утверждая светлое будущее. Нам не надо бояться вдохновения. Только невежда и слабый духом стал бы насмехаться над этим благородным чувством. Такая насмешка – лишь повод для вдохновения целого легиона Благородных рыцарей. Ничто не может отвратить нас от служения Культуре, и, веря в это, отдадим ей наши самые огненные мысли.

Отбросьте сомнения! Только в гармонии с эволюцией возможно восхождение! И ничто не может разрушить самоотверженность и горение – крылья вдохновения!

Единение! Единение! Единение!

 

 

 

Начало страницы