Скрыть оглавление

Рерих Н.К.

Святослав (1935)

Трудно (1941)

Выставки (1941)

О будущем (1943)

 

 

Николай Константинович Рерих

 

Святослав

 

С.Н. Рерих. Гепанг. 1934 г.Получаем снимки с последних картин Святослава. Некоторые сняты в цветной фотографии и потому еще более напоминают о тех сверкающих красках, которыми насыщены его картины. Если возьмем сравнить его достижения за последние годы, то можно увидеть, как неустанно совершенствуется та же основная песнь красок. Форма и раньше была четкой и выразительной. Краски были сильны, но сейчас с каждым годом вы изумляетесь прозрачности и возвышенности этих красочных сочетаний.

Будет ли это портрет, или этюд лица, или пейзаж — во всем будет и воздушность, и убедительность, и какой-то совершенно особый, присущий ему реализм. Этот реализм, конечно, скорее может быть назван реальностью, но никак не условным реализмом, как его понимали в недавнем прошлом.

В каждой картине Святослава есть и то, что мы называем композицией. Иначе говоря, то, что выявляет индивидуальность мастера. Иногда малознающие люди думают, что портрет не есть композиция, а сочинение будет исключительно в каких-то исторических нагромождениях. Но прирожденный композитор выразит это свое качество решительно во всем. Он "увидит" портрет. Он возьмет человеческий облик так, что выявятся наилучшие выражения черт, и, как в высоких мастерских портретах, вы не подвинете изображение ни на одну линию.

Некто привел своего сына к Ван Дейку и, прося принять его в мастерскую, уверял, что сын его уже умеет писать фон портрета. Великий мастер справедливо заметил: "Если Ваш сын умеет писать фон портрета, то ему у меня уже нечему учиться". В этой истории подчеркнуто, насколько каждая часть картины является ее нераздельным существенным выражением.

С.Н. Рерих. Долина Манали. 1934 г.В картинах Святослава замечаем именно гармоническую напряженность всех частей картины. Великое качество произведений, если в него не вкралось безразличие. Так же, как в самой жизни лишь мертвый глаз может предположить безразличие хотя в малейшей подробности, так же точно в искусстве, в творчестве мастера будет жить решительно все. В этой взаимной вибрации заключена мощь великих произведений искусства.

Брюллов говорил: "Искусство весьма просто. Следует лишь взять определенное количество краски и положить на нужное место". В шутке большого художника заключалось необычайно меткое определение. Именно только нужен определенный состав краски и следует наложить его на определенное место полотна. Вот и все. И действительно, большой мастер не сумеет словами рассказать, почему именно ему нужен этот, а не другой состав краски, и почему он вливает эту комбинацию тонов в соседнюю гармонию.

Мастер творит. В творчестве всякий земной язык оказывается неприложимым и невыразительным. Но зато движения мастера непреложны. Он должен сделать так, а не иначе. Сама преемственность основ творчества в малом сознании будет подражательностью, но в истинном мастерстве она остается благородною преемственностью.

Так же, как неотменна Иерархия, так же неотменна и преемственность лучших начал бытия.

"У чистых все чисто" — говорит Апостол Павел. Этот завет особенно приложим в искусстве, которое является синтезом в жизни. Но к этому созвучию нужно дойти. Нужно воспринять его из тайников прошлого и, утвердившись на нем, творить светлое будущее.

Когда мы видим прекрасное произведение, оно вызывает в нас все лучшее. Под сводами великолепного собора отметаются ссоры, и в звуках мощной симфонии неуместны сквернословия. Но чтобы отдельная картина доставляла такое же синтетическое преображение, она должна быть глубоко гармонична, именно напряжена в этой глубокой симфонии всех своих частей. Или эти качества выльются в произведении, и оно сделается радость носящим, или чудотворность не войдет в расположение красок и линий, и это будет формальное заполнение холста.

Вот почему мне так радостно мысленно рассматривать помянутые картины — в них именно выкованы симфония и гармония. Все безразличное, рутинное не посмело войти в это огненное творчество. Именно не посмело. Ведь пошлость может вползти в каждую щель, если по какой-либо неосмотрительности будет допущена трещина.

Скучно вспоминать какие-нибудь формальные картины. Ни условный сюжет, ни их мысленное назначение не покроют их формализм. Но как радостно видеть прекрасные цветы молодые, когда они будут рассыпаны щедрою рукою творца. Никогда вам не наскучит любоваться самоцветами. Так же и в великих произведениях искусства эта самоцветность и самобытность вносят еще одно светлое творение в многообразие бытия.

Как бережливо нужно относиться ко всему, что приносит радость и свет! Кто же разобьет светильник, чтобы погрузить жилище во мрак. А ведь каждое высокое творческое произведение есть именно такой богоданный светильник. В радости любования таким творением мы еще раз любим все Высшее, мы еще раз складываем прекрасную молитву духа.

Прекрасно, если можно любоваться звучными творениями. Прекрасно, если дан в жизни этот высокий дар, которым все темное, все бедственное превращается в радость духа. И как радостно мы должны приветствовать тех, которые волею судеб могут вносить в жизнь прекрасное.

22 Мая 1935 г.

Цаган Куре

 

Воспроизводится по изданию:

Рерих Н.К. Из литературного наследия. М., 1974.

 

 

Трудно

 

Святослав собирается уничтожить часть своих картин, которые перестали ему нравиться. Трудное это дело. Часто не угадать, что именно можно обречь огню.

В свое время было уничтожено порядочное количество картин, этюдов, эскизов. Да и теперь немало обреченных. А потом часто жалеешь, что нечто не было доведено. Если сегодня что-то разонравилось, не захочется ли вернуться к тому же? В конце концов, зря были порушены: "Каменный век", "Божий дом", "Охота", "Отдых" и многие другие. Лучше бы просто отставить и временно забыть. Потом, может быть, взглянулось бы глазом обновленным. Иногда случайное освещение, настроение подскажет новый подход, а холст, уже напитанный краскою, заманчив.

Случается, что и о материале приходится пожалеть. Вот и сейчас материалы кончаются, а заменить нечем. Французский холст кончился, а нового не достать. Некоторые краски приканчиваются. Последние кисти в Бомбее и тоже заменить нельзя. Еще не окончилось двухлетие войны, а уже во многом недостаток. Так во всех культурных делах и не заметишь, как подберется мертвенное "нет".

"Холста больше нет", а бумажная ткань непригодна! Бумаги для пастелей нет, да и фиксатив кончается. Спирт трудно достать. Есть особый трагизм, когда самое обычное вещество исчезает, и торговец холодно замечает, что вряд ли скоро можно будет достать. Одно ушло на взрывчатые вещества, другое на палатки, третье на медикаменты. Там, где делали краски, теперь разводят военную химию. А другое по бедности вообще прекращается.

Конечно, в каждом конце заключено и начало. Но "улита едет, когда-то будет". "Пока солнце выйдет — роса очи выест". А ведь еще до двухлетия Армагеддона нужно дожить три месяца. Целых три месяца, почти сто дней! Да каких еще дней! Каждый из них идет за год.

1 Июня 1941 г.

 

Воспроизводится по изданию:

Рерих Н.К. Из литературного наследия. М., 1974.

 

 

Выставки

 

Несмотря на армагеддонные дни, наша выставка прошла очень удачно. В Индоре останутся 22 картины. В день открытия Махараджа пожертвовал Русскому Красному Кресту на медикаменты 50.000 рупий. Пришла телеграмма о желании военного фонда иметь моего "Александра Невского". Поехал "Александр Невский". Так русская выставка творит русское дело.

И в Бароде удачно. Затем Ахмедабад и Траванкор. Мадрас и Люкноу хотят выставку, но вряд ли подойдет по времени. Святослав пишет из Бароды: "Выставка будет продолжена. Народу на эту выставку идет масса. Прямо тысячи валят каждый час. Никто ничего подобного не видал. Все кругом запружено толпами. Здесь заметно обратное от Индора. Там было прогрессивное правительство, а здесь народ. Я говорю раза четыре в день и иногда перестаю даже двигаться от усталости. С раннего утра и до вечера я с толпами и среди людей. И, нужно сказать, еще выдерживаю напряжение. Мехта послал правительству свою рекомендацию о покупке картин. Шастри, хранитель музея, тоже дал свою рекомендацию. Все в порядке и все прекрасно".

В Ахмедабаде много добрых знаков. Выставка устроена Обществом поощрения и развития искусства в Индии (Бхарат Кала Мандал). Президент бар[он] Чинубай. Председатель Р. Равал. Отпечатано сердечно составленное приглашение. В газетах отзывы, жаль, что здесь никто по-гуджарати не читает. В "Мизиндии" большая статья Тампи. В "Тайме оф Индия" хорошая статья, также и в журнале "Индора", и в "Хинду" проф[ессор] Варма отлично пишет.

Кончаю "Горыныч", "Грозный" и "Силы Небесные с нами ныне невидимо служат". Кончил "Огни победы". Начат "Александр Невский" — победитель на поле битвы. Начаты "Борис и Глеб", поспешающие на помощь.

В "Сколар" появился "Горький". В "Модерн Ревю" послал "Иконный терем". В двух цейлонских журналах — "Шамбала". В "Вижен" — "Радж Раджесвари", "Царица Небесная" и "Мир". В "Пиес" — "Здоровье". Повсюду сочетались две темы — Русь и Гималаи.

30 Декабря 1941 г.

 

Воспроизводится по изданию:

Рерих Н.К. Из литературного наследия. М., 1974.

 

 

О будущем

 

До чего хочется сделать что-то на пользу русского воин­ства, Русского Красного Креста, русского народа! Давали мы индийскому Красному Кресту. Давали — на самолеты. Все это ладно, но хочется и в Индии устроить что-то полезное для русской победы. Дали мы четыре больших картины — две мо­их и две Светика, которые должны дать не менее двадцати тысяч рупий. Кроме того, цветных воспроизведений на 1300 рупий, каталог, входная плата и значительная часть с продажи — все это должно дать не менее тридцати тысяч. Только даже и в дни русских героических побед в Дели не любят все русское. А может быть, кто-то и гримасничает, слыша о победах. Много говорили о пятой колонне, «но где она гнездится?» Каковы ее намерения?

Святослав телеграфирует: «Выставка должна быть отло­жена». Значит, он натолкнулся на непреоборимые трудности. Чуяли мы, что в Дели неладно. В Лондоне будут устраивать трехдневный национальный праздник. Будут флаги и речи и слова, слова и слова. В Австралии тоже национальный празд­ник в честь русского воинства, но в Дели будет глухо и немо.

Святослав хотел дать отличное радио, посвященное 23 Февраля. Удастся ли? Столько подводных камней! Всякие сэры-гарбачи изрыгают исподтишка злую слюну. А ведь как Святослав старался устроить что-то хорошее во славу рус­скую!

Сейчас от него вторая телеграмма о том, что подобная выставка может быть устроена в Бомбее в Июле. Кто знает, может статься такое решение — наилучшее. Видимо, в Бомбее нашлись деятельные друзья. Увидим.

Время смятенное. В Пуне умирает в заточении Ганди. Подумайте, Ганди — совесть Индии кончается в заточении! Голодовка, слабость сердца, уремия — долго не выдержит. Ка­кая легенда останется! Недаром говорили, что мертвый Ганди страшнее для Англии, нежели живой. Тяжко думать о конце Ганди. Такое же гнетущее чувство было, когда уходил Тол­стой. Переворачивалась страница истории. Уходит народная совесть, а когда она опять кристаллизуется в ком-то? Чест­ный человек покидает землю, а много ли их — таких чест­ных? Много ли таких самоотверженных?

Слушаем каждое радио. Русские победы перевернули ве­ликую страницу истории. Ганди — тоже страница истории. Многое решается. Лагорское радио передало прекрасный при­вет Святослава русскому воинству. В Калькутте, в Карачи, на Цейлоне — процессии.

21 февраля 1943 г.

Листы дневника № 387

 

Воспроизводится по изданию:

«Прометей». М., 1971, № 8.

Рерих Н.К. Из литературного наследия. М., 1974.

 

 

Начало страницы